- Ну, предположим. Как вы хотите их продать: по отдельности, все сразу, быстро, медленно?
- Желательно было бы сразу, - ответил Сорин.
- Сразу… - протянул Рахлин и покачал головой, - сразу труднее. Это где ж такого клиента найдешь, который разом польстится на столь разноплановые вещи?
- Но это ваша работа, вы же профессионал.
- Профессионал, профессионал. Ну и, как вам кажется, сколько все это стоит? - снова задал вопрос Гога.
- Не знаю, мне говорили, что-то около двух миллионов долларов, может быть, даже трех, - ответил Андрей.
- Очень хорошо: вот и идите к тому, кто говорил, - сказал Рахлин, сделав движение, обозначавшее его полную незаинтересованность в предмете.
- Да нет, я в этом плохо понимаю, - начал Андрей, - всего лишь пересказываю чужие слова. А сколько вы можете предложить?
- Тысяч восемьсот от силы. Да и то, конечно, не сразу, по мере, так сказать, продаж.
- Но это несерьезно, - сказал Сорин. - В Лондоне мне говорили…
- Ну, так и поезжайте в Лондон, молодой человек.
- Позвольте, но ведь и в Берлине не одна ваша галерея.
- А вы уверены, что кто-нибудь будет связываться с картинами сомнительного происхождения?
- Вы же связываетесь.
- Я еще этого не сказал. Я в принципе обсуждаю ситуацию.
- Хорошо. Допустим, это будет миллион. В какие сроки я могу его получить?
- Я же вам сказал: по мере продажи.
- Какова механика всего этого действия?
- Самая банальная: мы заключаем с вами договор, вы оставляете картины у меня в галерее, в дальнейшем я извещаю вас о том, когда и какая продажа произошла, вычитаю свой процент (я, кстати, беру пятнадцать процентов) и перевожу вам деньги туда, куда вы скажете.
- Но ориентировочно вы все же можете сказать, когда это произойдет?
- Быстро, юноша, только кошки родятся и вши на нарах заводятся.
- Но все-таки? - заволновался Андрей.
- Может, месяц, может, два, а может, и полгода.
- Но позвольте, ведь аукционы проходят постоянно?
- А зачем же, позвольте вас спросить, мне, галеристу, связываться с аукционами? Да и вам это ни к чему. Вы теряете двойной процент: процент, который забирает аукцион, и процент, который заберу у вас я. Разумно?
- Разумно, - согласился Сорин.
- Вот видите. Поэтому работать мы с вами будем, так сказать, приватно. Если вы согласны, привозите работы.
- Нет, тут есть маленькая заминка, - сказал Сорин. - Не подумайте, что я вам не доверяю…
- Это ваше право, - опять поскучнел Рахлин.
- Просто мне было бы спокойнее, если бы картины находились в каком-нибудь недоступном для потенциальных злоумышленников хранении, скажем, в банке.
- У вас есть банковская ячейка?
- Вы ее и наймете. Мы же с вами делаем одно общее дело.
- Прежде, чем я найму эти ваши ячейки, юноша, я должен с картинами провести серьезную работу: показать экспертам, списаться с музеями.
- Что для этого нужно?
- По крайней мере, встретиться с музейными сотрудниками.
- Очень хорошо, они могут приходить в банк.
- Ну, допустим, - вздохнул Гога. - Итак, сумма в миллион вас устраивает?
- Ориентировочно, да, если это не будет очень долго.
- Тогда давайте смотреть картины.
- Хорошо, - отвечал Сорин. - Завтра вас устроит?
- Опять завтра!
- Завтра, завтра, мне надо подготовиться.
- Готовьтесь. Завтра так завтра.
- Опять же в два.
- До встречи.
Рахлин проводил Сорина до дверей и в этот раз даже одарил его улыбкой на прощание. Однако едва он открыл дверь, как улыбка его тут же погасла: к галерее приближался Ермилов. Пройдя параллельным курсом с минимальным зазором, они разминулись. Сорин, не оборачиваясь, завернул за угол. Ермилов же остановился на мгновение и внимательно посмотрел вслед уходящему Андрею, потом вошел в галерею.
- Кто это такой? - спросил он Гогу, пожимая руку, протянутую для приветствия.
- А, художник, - вяло ответил Гога.
- Ну-ну. Что поделываешь?
- Да кручусь, видишь вот. Это ты у нас на отдыхе.
- А я, понимаешь, мимо проезжал, - продолжил Ермилов, - решил к тебе заглянуть на чашечку кофе. Ничего не слышал насчет моих картин?
- Да откуда, Гена? Берлин город тихий, это только кажется - столица, вся жизнь в Париже, в Лондоне, у нас она только-только начинается.
- Но тебя и такая устраивает.
- Да, кормимся помаленьку.
- Не прибедняйся, Гога: вон какие хоромы отгрохал.
- Да сейчас в Берлине их миллион, по бросовой цене сдается.
- Неужто? Может, и мне офис открыть?
- А чего же: открывай. В одном моем здании на втором этаже метров пятьсот пустует.
- Подумаю, подумаю. Ну что, угостишь кофейком?
- Проходи. Лота, - закричал Гога по-немецки, - два кофе нам с господином Ермиловым.
- Сию минуту, - ответила из-за стенки Лота и принялась хлопотать над машиной «эспрессо».
