– Все, пора спать, – скомандовал Семин, и его подопечные послушно поспешили внутрь отеля.
Сегодня я была собой довольна настолько, что даже решила заехать в пекарню и порадовать себя кексами. Настроение оставалось приподнятым до самого приезда домой, пока я не начала думать, что же делать дальше. Допустим, завтра я поеду на показ на Невский, а во вторник – на фестиваль в «Черный Сокол». Что мне это даст? Из того, что я увидела, можно сделать вывод, что Семин с головой ушел в работу и до Валерио ему нет дела. Его присутствие здесь объяснялось точным расчетом на воздействие бывшего друга на подростков. Ни о каком преследовании или угрозах речи не могло и быть. Так что же мне дадут эти походы? Я долго ходила по комнате и наконец вспомнила одну вещь.
– Если не знаешь, как поступить, нужно обратиться к костям. – Во время последней уборки я специально положила их поближе, будто предчувствуя, что они скоро понадобятся. – Они еще ни разу не подводили. Нужна просто правильная трактовка.
Кости взмыли в воздух, а затем рассыпались по столу в разные стороны. «Двенадцать», «двадцать один», «двадцать пять» – наказание лжецу не в том, что ему больше не верят, а в том, что он сам не может никому верить. Что бы это ни значило, я запомню и приму к сведению. Роль лжеца на себя может примерить кто угодно, и мне нужно его найти. Но все поиски я отложу на завтра. На сегодня дел уже достаточно.
Дом моды на Невском проспекте представлял собой трехэтажное здание с колоннами, расписанными под стиль эпохи Возрождения. Хотя не только колонны пытались казаться изысканными и утонченными. Лестницы, картины, мозаика на полу и многое другое отображали какой-то временной период развития моды в разных ее проявлениях. Задумка великолепная, но на деле получилась солянка из всего подряд, которая не сочеталась между собой. В одной комнате могли находиться белые стены и пестрые ковры, от которых рябило в глазах.
После экскурсии, которую нам провел один из членов семьи, владеющей этим домом, нас проводили в большой зал, и начался показ. Я никогда не углублялась в тему моды, но то, что я увидела, вызвало у меня некоторые вопросы. Несколько метров тонкой ткани, больше всего похожей на занавесочную органзу, драпировали девицу на редкость оригинальным образом. Как-то так причудливо, что… Представьте себе: одна рука и плечо полностью открыты, вокруг второй – пышный рукав, как крыло какой-то причудливой птицы. На талии что-то типа декоративного корсета, со стороны рукава юбка длинная, сужающаяся книзу… А, даже не юбка, а что-то вроде штанины. А с другой – короткая и летящая, почти как балетная пачка. И это летящее асимметричное облако нежно-ментолового цвета было увенчано широкополой ярко-желтой шляпой с пышным цветком из ткани же.
– И как в этом ходить? – Задумавшись, я не заметила, как спросила это вслух.
– Ха-ха, сразу видно, что вы не до конца понимаете смысл современной моды. – Сидящий рядом мужчина пригладил свою седую бороду.
– И в чем же он?
– В том, что модельеры и их клиенты гонятся за ежесекундной красотой ради фото или одного вечера в каком-нибудь дорогом ресторане. Вся индустрия превратилась в фарс ради денег и, как бы это иронично ни звучало, дешевого бахвальства. В мое время мода пропитывала человека. Нельзя было быть модным только снаружи, иначе вас сразу бы раскусили.
– Очень умно.
– Все потому, что так и должно быть. Нынешние модели не похожи даже на каплю на того, кем я был.
– А вы были моделью?
– Был? Я и сейчас являюсь одной из главных моделей Vice, одного из известнейших домов моды Европы. В России я побывал во всех более-менее известных домах.
– Оу. – Из этой неловкой ситуации нужно было срочно выходить. Он очень много знает о внутренней кухне мира моды, так что сегодня сможет помочь мне. – Конечно, я вас знаю, просто на страницах журналов вы были в иных нарядах.
– Неужели совсем не похож? Впрочем, нынче на моделей накладывают столько косметики, что и мать не узнает, не то что, – он обвел меня снисходительным взглядом, – некоторые.
От большего уничтожения меня спасла неожиданно заигравшая музыка. По подиуму пошли первые модели. Один за другим они делали круг и возвращались за кулисы, чтобы через пару минут вновь появится в новом образе. Седобородый потерял ко мне интерес и нашел нового собеседника. Загорелая девушка в странной шапке, похожей на летающую тарелку, восхищенно переводила взгляд со сцены на мужчину, боясь даже вздохнуть. Он, в свою очередь, комментировал наряд каждой проходящей модели. По большей части вместо критики были колкости и попытки принизить модельера, однако девушку это ничуть не смущало.
Наконец на подиуме появился Кирилл. Едва взглянув на него, я чуть не подавилась от смеха, собрав на себе несколько сердитых взглядов.
– Юная леди, вам смешно? – Седобородый вновь обратил на меня внимание.
– Простите, просто подавилась.
– Признаться, я тоже нахожу эти тряпки забавными. Сразу видно, человек, что придумал это, попросту не смыслит в моде.
– А что скажете про модель?
