Крод бросился за воровкой, но Лиска проскочила мимо него, со всей силы ударила в дверь, и, на удивление, та оказалась открытой. Но свобода кончилась быстро, в полутёмном коридоре её тут же схватил Темноврат. Пока Лиску тащили обратно, девчонка упиралась и визжала на всю тюрьму:
– Пусти, чувырло драное, охреневший бабкин внук! Что б тебе ежей задницей рожать, да на морозе подмываться! Мордосуй оседложопый! Полыхаща печь в развалку!
Под конец она с пеной у рта выплюнула последнее, самое страшное и особо прибережённое ею ругательство:
– Хронометр!
Но даже оно кродов не остановило:
– Пробуй, Нерв, я держу! – крикнул Темноврат, прижимая девчонку к голому полу. Лиска извивалась, но никак не могла вырваться. Окудник схватил её за руки и быстро чиркнул лезвием по тонкому пальцу.
– Ай! Выварок поганый! – только и успела взвизгнуть воровка, а из пальца уже выдавили несколько красных капель. Нерв размазал их по ладони и жадно слизнул. Глаза окудника закатились, он прислушался к своим ощущениям. Даже Лиска притихла, ожидая, как повлияет её кровь на колдуна.
– Странный вкус, – прошептал он, уставившись в потолок. – Есть в ней что-то особенное, а вроде и нет… Не Навь она – и правда простая девчонка.
Он выдохнул досадливо и с великой печалью взглянул на Лиску.
– Никогда-то вы в правду не верите! – причитала девчонка. – Вот начнёшь сознаваться вам, а вы талдычите про своё!
Колдун по недоброму рассмеялся – сначала как шелест змеиной кожи по опавшей листве, потом смех стал карканьем ворона и наконец заскрипел как железо.
– Правду, значит, любить захотела? Интересная ты, хоть и вертлявая. Жаль будет в Пекло тебя отправлять. Да только плату свою Ведун взымает без всяких задержек. Каждый раз кому-то приходится под землю спускаться. Вот для этого, ты, пожалуй, сойдёшь…
Лиска знать не знала, о чём он говорит, да только голос Нерва ей не понравился. Воровку подняли с пола и потащили из камеры прочь. Она лишь успела обернуться к скованному у стены юноше. Тот провожал её хмурым, недоверчивым взглядом.
*************
Мёртвая чёрная земля отпугивала любого, кто на неё только взглянет. Над Кродой стелился белёсый смог, происходящий от подземных пожаров. Даже ливень и ветер не могли разогнать дымный полог из глубоких трещин в земле. Где-то там, в земных недрах, уже который год горел уголь. Запах дыма отравлял каждый вдох, гарь и мелкая чёрная сажа оставались повсюду. Не зря женщины кродов брили голову на лысо – содержать себя в чистоте среди копоти и вечной грязи было сложно. Кашель с болезнями постоянно преследовали людей над горящей шахтой. Из всех общин запада, Крода была самой маленькой, но и здесь жили – как приведения, которым давно пора упокоиться, но окудники держались за свою горящую землю.
Под прикрытием смога, Олег незаметно подобраться к ограде из старых автобусов, поставленных бампер к бамперу. Некогда автобусы были жёлтыми, с красными линиями вдоль бортов. На крепко заваренных внешних дверях осталась эмблема с синим треугольником в центре. Внутри автобусов, как по укреплённой стене, расхаживали часовые. Кроды были наслышаны о том, что их торговый внедорожник с боем вырвался от домовых и готовились встретить погоню. Им не впервой приходилось обороняться от родственников пропавших людей, и подтверждением тому служили пулевые отверстия на автобусах и чёрные от огня части ограды.
Олег прижался к одному из кузовов, где на окнах не хватало защиты. Автобус плотно сидел днищем на чёрной земле, колёса сняты, а подвеска прогнулась. Внутри салона прохаживался часовой в чёрном плаще с капюшоном. Скиталец выждал момент, когда колдун пройдет мимо и аккуратно, чтобы не заскрипеть ржавым металлом, пробрался через окно. Почти на всех автобусах были наварены решётки и стальные листы с прорезями для бойниц, но здесь броню кто-то выбил. Скиталец быстро спрятался между покосившихся кресел, перевёл дух и попытался придумать, как ему незаметно пробраться вглубь задымлённой общины.
Часовой не спеша возвращался по гнилому полу автобуса, покачивая револьвером в руке. Окудник не разглядел лазутчика и спокойно миновал укрытие Олега. Скиталец тут же выскочил к колдуну за спину и хорошенько стукнул его прикладом автомата по затылку. Но Крод устоял на ногах и даже развернулся, чтоб выстрелить. Олегу пришлось пару раз приложить его по лицу кулаком. Ударяясь о спинки кресел, часовой наконец-то свалился с ног на дно автобуса.
Представить, как он разберётся с врагами, было гораздо легче, чем сделать. Олег боязливо оглянулся по сторонам, попутно стаскивая с оглушённого крода плащ с капюшоном из мешковины. В револьвере нашлось пять патронов, и скиталец охотно забрал оружие вместе с собой, но как только он накинул на себя капюшон, в открытую дверь автобуса ввалился другой человек. Окудник пошатывался и очумело смотрел на «товарища». Рыгнув, он опёрся на край окна и с шумом втянул ночной воздух:
– Дурная кровь. Опять сливают нам это пойло… – прогудел он.
