– Да, – кивает он. – Как-то мой отец – он тогда работал заведующим ресторана – принес домой целую коробку плодово-ягодного мороженого и строго-настрого приказал не трогать. Обещал выдавать нам с сестрой каждый день по порции. Мы с Маринкой с самого утра начинали наворачивать круги вокруг холодильника. Ждали, пока папа позволит взять по одной порции. А в один из дней решили, что если возьмем по дополнительной порции, пока родители на работе, никто не узнает. – Борис смеется. – Только не учли, что все порции были под счет. А на следующий день я заболел ангиной. Папа проверил мороженое в морозилке и все понял. Тогда мы с сестрой целые две недели даже не нюхали мороженое, пока я не выздоровел.
– Что было дальше? – с улыбкой спрашиваю я.
– А дальше нам снова стали выдавать по одной порции, но мы с Маринкой уже не пытались обмануть родителей. Они до сих пор вспоминают нам этот случай.
– Здорово иметь брата или сестру, – вздыхаю я.
– У тебя нет?
– Нет, и никогда не было. Я одна у мамы.
– А отец? Прости, что спрашиваю. Не хочешь, не отвечай.
– Все нормально. Он погиб в шахте под завалами, когда мне было всего два года. Я и не помню его совсем. А твоя сестра… она старше или младше?
– Старше на два года. Все детские авантюры были с ее подачи, – усмехается Борис. – Маринка у меня молодец. Преподает в медицинском, мама троих детей. Доктор медицинских наук.
– Впечатляет, – произношу я.
Мной никто не будет гордиться. Никто с таким восхищением не станет рассказывать обо мне. Не потому что у меня нет братьев и сестер, а потому что хвастаться нечем. Я ничего из себя не представляю. Уборщица в общежитии.
Никогда не стыдилась своего простого происхождения и отсутствия высшего образования у мамы. Я тоже вряд ли его получу. Школу-то едва закончила. Учеба – это точно не мое. Хотя очень любила литературу и языки. Если бы у меня еще учителя по английскому не сменялись каждый год, может, и этот язык освоила бы. Мне он очень нравится, но, к сожалению, в нашем городке толком и учить было некому. А как Союз развалился, и подавно.
– Ну что? Поедим мороженое? – спрашивает Борис, кивая на тележку, за которой стоит дородная тетка в белом фартуке.
– С удовольствием, – отвечаю я и тянусь к своей сумочке, чтобы достать кошелек. Борис, видимо, уловив мой жест, качает головой, и я убираю руку.
Вручив мне мороженое, Борис распаковывает свое, и мы продолжаем путь, спускаясь к набережной.
– Люба, а ты учишься где-то? Или работаешь?
– Работаю. – Я тяжело сглатываю и решаю рассказать все как есть. Если он решит, что уборщица его недостойна, я пойму. Разочаруюсь, но приму его выбор. – Уборщицей в общежитии.
– Не тяжело? – спрашивает Борис, как будто я сказала, что работаю… не знаю… в библиотеке. Мне даже хочется переспросить, услышал ли он то, что я сказала?
– Тяжело, но подъемно, – отвечаю немного медленнее.
– А кем бы ты хотела стать?
Это уже совсем неожиданный вопрос.
– Тебе перечислить все профессии, которые меня привлекают? – решаю пошутить.
– Давай, – кивает он. – Только с обоснованием, почему именно эта.
– Стюардессой. Хочу путешествовать, посмотреть мир, открыть для себя новые горизонты.
– Продолжай.
– Библиотекарем.
– Неожиданно, – улыбается он.
– Там у меня был бы неограниченный доступ к книгам.
– Любишь читать?
– Очень. После переезда к тете каждую ночь ложусь поздно, потому что читаю.
– И что же ты читаешь? – спрашивает он, а я краснею, потому что мое новое открытие – это цикл Анн и Сержа Голлон “Анжелика”. О таком вслух можно рассказывать только подругам, и то шепотом.
– Эм-м-м… – тяну, придумывая ответ. – Классику, – произношу самое безопасное, но пылающие щеки наверняка выдают меня с потрохами.
– Например? Прямо сейчас?
– Прямо сейчас… – кусаю губу и слизываю с верхушки подтаявший слой. – “Три мушкетера”.
– О, правда? – его брови слегка подскакивают. – Интересно. Какие еще профессии тебя привлекают?
Стараясь выдохнуть максимально незаметно, продолжаю:
– Продавец в продуктовом магазине.
– А эта профессия почему?
– Тогда у меня всегда были бы продукты, – отвечаю, стушевавшись.
– А если говорить о профессиях для души?
– Наверное, переводчик. С английского. Мне очень нравится этот язык, только знаний не хватает.
– Понятно, – кивает Борис.
– А твоя профессия? Ты сам ее выбрал?
– С помощью отца. Но я рад, что он настоял на ней.
– Конечно. Это же престижная профессия.
– Не только поэтому. Мне нравится возиться с документами, общаться с людьми, решать проблемы.
– Здорово, что ты любишь свою работу.
– Но в семнадцать, – слегка наклонившись ко мне, Борис понижает голос, – я хотел быть музыкантом. Переплюнуть по популярности битлов, стать вторым Миком Джаггером или даже Ларсом Ульрихом.
Я смеюсь, совершенно не понимая, о ком он говорит. Кроме “Битлз” все остальные имена мне неизвестны. Но я представляю себе серьезного Бориса с гитарой в руках и длинными волосами, и отчего-то это так смешит меня, что я умудряюсь даже поперхнуться мороженым.
– Что смешного? – Борис демонстрирует напускную обиду.
– Представила тебя с гитарой и длинными волосами.
– Я вообще-то на ударных играю.