– О, правда? Неожиданно.
– Искренне надеюсь, что это не сарказм, – подмигивает Борис и приглашает меня присесть на скамейку над рекой.
Пару часов спустя Борис привозит меня к дому тети. На улице же практически темно, и, когда затихает рычащий двигатель, в открытом окне я слышу пение сверчков.
– Мне очень понравился вечер, Люба, – говорит Борис, и я поворачиваюсь лицом к нему. Сердце разгоняется, потому что мне кажется, он меня сейчас поцелует. А, может, так не принято у серьезных юристов? Леша тот сразу полез целоваться. – Я бы хотел еще встретиться.
– Еще раз?
– Будь моя воля, не раз. Но из нас двоих это ты принимаешь решение.
– Я подумаю, – отвечаю тихо, и в салоне наступает тишина. – Спасибо за вечер, – наконец нарушаю ее я и, открыв дверцу, выхожу из машины, не дождавшись, пока это сделает Борис.
Прижав к себе привявший букет роскошных цветов, я быстро иду к подъезду, чтобы не задерживаться ни на секунду. Вдруг он и правда решит меня поцеловать?
Глава 18
– Так намного лучше, – хвалит тетя, когда я кручусь перед зеркалом. По моей просьбе она подшила мою клетчатую юбку, чтобы та была чуть короче. – Теперь в ней ты похожа на девочку, а не на тетку.
– Спасибо. – Обнимаю тетю, цепляясь рукой за висящую на ее шее портняжную сантиметровую ленту. – Так и правда лучше. Пойду, Борис уже, наверное, ждет.
Подхватив свою сумочку, иду на выход из квартиры тети.
– Люба!
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на тетю Свету. Я предполагаю, что знаю ее следующие слова, и не ошибаюсь.
– Присмотрись к нему. Хороший парень.
– Мужчина, – поправляю тетю. – Борису тридцать два года.
– Тебе мальчик и не нужен. Борис о тебе заботится, может обеспечить, помочь с образованием.
– Леша бы тоже…
– Леша, – фыркает тетя. – Твой Леша уже месяц как пропал, а ты все вспоминаешь о нем. Любушка, – смягчает тон тетя, подходя ближе. – Милая, пора уже двигаться дальше
– А если он жив?
– Если жив, то явится. Тогда и будешь принимать решение. А сейчас надо продолжать жить, моя хорошая. Не будешь же ты его всю жизнь ждать. Молодость одна, и будет очень жаль, если ты потеряешь ее, прождав эти чудесные годы того, кто, может, никогда и не вернется. Позволь себе немного сумасшествия с хорошим мужчиной.
Сумасшествия. Борис и сумасшествие – мне кажется, разные понятия. Он очень… основательный. Правильный, надежный. Это хорошо. И все равно мне не хватает легкой безуминки. Да мы с ним как с разных планет! И при этом рядом с Борисом мне спокойно и как-то… безопасно, что ли.
Поцеловав тетю в щеку, спускаюсь, решив в этот раз проигнорировать лифт. Мне надо подумать. О том, чего я жду от этих встреч с Борисом, и о том, что мои чувства к Леше… начали притупляться. Он как будто все отдаляется и отдаляется от меня. Вчера я поймала себя на мысли, что уже не помню вкуса его поцелуев. Наверняка, если вернется, быстро напомнит. И все же… Как-то очень грустно от этого становится. И больно в груди. Но, может, тетя с мамой правы, и мне пора двигаться дальше? Только вот как, если все сердце занято чувством к одному парню так, что для другого там совсем не осталось места. А, может, оно еще появится?
Распахнув дверь подъезда, выхожу на улицу. Такое ощущение, что все свои сомнения я оставила внутри дома. Теплая улыбка надежного Бориса окончательно развеивает мои метания, и я принимаю очередной букет из его рук.
– Ты меня балуешь.
– Ты создана для того, чтобы тебя баловали, – ласково отвечает он и, подавшись вперед, целует меня в щеку.
Это уже второе свидание, на котором Борис немного сократил между нами расстояние. Он все еще не перешел черту, чтобы поцеловать по-настоящему, но для меня становится привычным ощущение его губ на моей щеке.
Сначала Борис везет нас в видеосалон. Для меня фильм какой-то непонятный. Все взрывается, все дерутся, гнусавый голос переводчика озвучивает происходящее на экране, и все диалоги. Иногда даже непонятно, кто и что говорит. Но я терпеливо досиживаю до конца, потому что Борису, судя по всему, фильм нравится.
Выйдя из видеосалона, мы идем по проспекту. У желтой бочки Борис покупает нам по стаканчику кваса, и мы болтаем о всяких пустяках.
– Может, зайдем в кафе? Я очень проголодался. – Борис кивает на кафе с названием “Роксана”, и я соглашаюсь. Тоже бы что-то съела.
Мы заходим в прокуренное помещение, в котором дым стоит коромыслом. Из колонок где-то под потолком надрывается Ветлицкая.