– Конечно, помню, – Боря целует мое плечо над тонкой лямкой ночной сорочки. – С самого дня свадьбы и до сегодня я ни секунды не пожалел о том, что женился на тебе, – говорит он, а мои внутренности переворачиваются. – То, что произошло… Это больно, Люба, – добавляет он, и улыбка стекает с моих губ. Внутри пульсирует тупая боль. – Это как нож в спину от самого дорогого человека. От того, кто призван прикрывать тылы. Но я не отдам тебя ему. Никому не отдам, слышишь? Ты только моя. Я люблю тебя так сильно, что даже больно. И не смогу жить, зная, что кто-то другой будет вот так обнимать тебя. Касаться твоей кожи губами, заниматься с тобой любовью.
Борис мягко тянет меня за плечо, переворачивая на спину, и нависает сверху. Наши взгляды сталкиваются. Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому перевожу взгляд на плечо Бори, но он берет меня за подбородок и заставляет смотреть на него.
– Я готов простить тебе случившееся, и я прощаю. Ты не должна теперь винить себя за свой поступок. Ты тоже должна простить себя. Но и забывать о нем не стоит, чтобы не повторить эту ошибку. С завтрашнего дня я хочу, чтобы у нас было так, как раньше, до появления этого мужчины. И даже еще лучше. Но я очень прошу тебя не пестовать чувство вины, потому что оно нам обоим не идет на пользу. Я не хочу, чтобы ты меня сторонилась. Я всегда рядом и хочу, чтобы ты не боялась подходить ко мне. Чтобы как раньше, целовала и обнимала, шутила и позволяла носить себя на руках, а не напрягалась от каждого моего прикосновения. Я все чувствую, Люба. Все, – добавляет он шепотом и обнимает меня.
Я утыкаюсь носом в изгиб шеи мужа и дышу им. В который раз за эти годы поражаюсь его мудрости и силе духа. Но просто… мне несказанно повезло встретить Бориса. Так что же еще, черт побери, мне нужно?!
– Я люблю тебя, – говорю и обнимаю Борю, притягивая ближе к себе.
– И я люблю тебя, малышка, – отвечает он и касается губами моего плеча. – Больше жизни, – добавляет он, снова заставляя мое тело вибрировать от боли и чувства вины.
Глава 38
Я просыпаюсь от нежных ласк. Поцелуи в шею, горячая ладонь, накрывающая мою промежность, пальцы, аккуратно пробирающиеся под сорочку и проникающие между складочек. Я отзываюсь на ласки Бори, а внутри умираю. У меня какое-то странное чувство неправильности происходящего. Вот же мой муж у меня за спиной, мы уже три дня делаем вид, что ничего не произошло. Боря любит меня, он простил. Я покаялась и убедила себя, что совершила ошибку. Так что же не так?
Почему у меня текут слезы, когда он нежно проникает в меня? Когда шепчет ласковые слова, двигаясь аккуратно и неспешно? Какого черта еще мне нужно?!
– Я люблю тебя, моя девочка, – шепчет он, когда мы оба взлетаем на вершину.
– И я люблю тебя, – всхлипываю.
– Эй, что такое? – Боря переворачивает меня на спину и нависает сверху. – Ты чего плачешь? – Он встревоженно осматривает мое лицо и стирает горячие дорожки кончиками пальцев. – Я обидел тебя?
– Нет, я просто… просто… я чувствую себя предательницей.
И не только из-за того, что изменила мужу. Больше, наверное, потому что, занимаясь сексом с Борей, думала о Леше. Как я могу вытравить из себя эти фантазии, если каждый раз, когда вспоминаю о своем любимом, в теле появляются горячие вспышки? Меня просто затапливает кипятком. И чувство вины, которое и так медленно тлеет в теле, разгорается и превращается в полномасштабный пожар.
Если раньше мне казалось, что я предала только мужа, то теперь такое ощущение, что я изменяю обоим. Потому что в моих мыслях все так и происходит.
– Мы справимся с этой проблемой, – ласково говорит Боря и целует мои соленые губы. – Вместе мы справимся со всем, я обещаю.
– Прости меня, – всхлипываю я. – Прости, пожалуйста.
– Ш-ш-ш, я уже простил, моя маленькая. Ну все, не плачь.
Если бы только я так же, как Боря, верила в то, что мы легко переживем случившееся… Но я не верю. Хочу, пытаюсь, но увы.
А когда на следующий день выхожу из салона красоты, еще больше убеждаюсь в том, что одной веры недостаточно.
Я торможу на краю тротуара, упершись взглядом в лицо Леши. Его глаза скрыты солнцезащитными очками, а выражение лица нечитаемое. Я не могу понять, он злится или рад меня видеть. Поэтому не подхожу, а топчусь на месте, не понимая, что дальше делать. Надо бы бежать, но как же сильно ноет сердце, когда я смотрю на Алексея! Еще только секундочку полюбуюсь им и уйду в сторону дома.
Но у Леши другие планы. Он открывает дверцу своей машины и делает шаг в сторону.
– Садись, прокатимся, – ровным тоном произносит он. Я качаю головой, не способная сказать хоть что-то. – Люба, садись.
На деревянных ногах приближаюсь к автомобилю и усаживаюсь на пассажирское сиденье. Смотрю сквозь лобовое стекло, замерев взглядом на одной точке. Сжимаю ручку лежащей на коленях сумки и продолжаю пялиться вперед, даже когда машина отъезжает от бордюра и покидает проспект, а потом выезжает за город. Мы преодолеваем несколько километров, и, заехав в лесок, Леша наконец останавливается.
Глушит мотор, но руль не отпускает. Сжимает его до скрипа кожаной оплетки.