Ничто не предвещало беды. Мы спокойно ехали по трассе, а сзади была машина с охраной. До дома уже оставалось пара километров, когда на сумасшедшей скорости по встречке, в нас влетела машина. Пробив ограждение, мы слетели с моста. Боль была адской, и я потеряла сознание. А когда очнулась, вокруг нас уже были спасатели, скорая и пожарная.
Не знаю, каким чудом, но я осталась жива. Я обернулась к Адаму и вскрикнула от ужаса. Все было в крови. Он казался переломанной куклой.
Когда меня вытаскивали из машины, я была в истерике. Отбивалась и кричала. Отказывалась от помощи и просила спасти Адама.
Смотрела, как мчсники разрезают болгаркой машину, чтоб вытащить Адама. Не знаю, сколько на это понадобилось времени, но казалось, что все движется так медленно и никогда не закончится.
Когда его укладывали на носилки, меня отказывались впускать в скорую. Но я все равно туда пробралась, вцепившись в руку Адама и боясь ее отпустить.
Казалось, машина движется медленно. Что врачи ничего не делают и лишь наблюдают за тем, как Адам лежит без сознания. А потом он захрипел и открыл глаза.
— Я здесь — заплакала, прижимая к себе его руку.
— Мне жаль… что мы так мало были вместе… — прошептал он едва слышно — прости… люблю вас… — закашлялся кровью и затих.
Я отчаянно ревела, кляня и умоляя врачей сделать что — нибудь. Мне приказали сесть и успокоиться, и молилась, прося бога помочь мужчине, которого люблю.
— Не довезем…Не жилец — услышала тихое и черные мушки замелькали перед глазами.
— Осторожней, любимая, тебе нельзя поднимать тяжелое — Адам забирает из моих рук пакет.
— Пфф, там весу всего полтора килограмма — фыркаю, как обычно, споря — Я бы донесла.
— Я сам донесу — чмокает меня в нос, обнимая одной рукой за талию — Куда поставим?
— Я хотела в детскую. Очень нежный цветок, правда?
— Правда — улыбается, и я залипаю. Господи, сколько же нам потребовалось времени на восстановление после той чудовищной аварии! Вспоминать до сих пор больно.
Мы поднимаемся по лестнице и Адам все — так же придерживает меня рукой. Он очень сильно переживает за меня, я ведь на седьмом месяце беременности. А это настоящее чудо, после того, через что нам пришлось пройти. Шансов, что Адам снова станет отцом, почти не было.
Лишь на пороге детской комнаты муж отпускает меня. Деловито проходится вперед и оборачивается:
— Куда ставить?
— На подоконник? — неуверенно пожимаю плечами. Муж кивает и ставит горшок с фиалкой в нужное место. Его походка почти такая же, как была раньше, лишь легкая хромота напоминает о том, что он перенес множество операций.
Зажмуриваюсь, чувствуя подступающие слезы. Память вновь переносит меня в тот кошмарный день.
Когда я услышала страшные слова, то потеряла сознание. Очнулась уже в больнице.
Попытки узнать где мой муж и жив ли он, ни к чему не приводили. За этими странными отмашками и нежеланием медсестры отвечать на мои вопросы, я предположила самое худшее. Лежала, давясь бессильными слезами. У нас ведь только-только стало все налаживаться и случилось страшное…
Выдернув иглу от капельницы, поднялась, шатаясь. Все же, приложило меня неслабо, но я ведь жива. И мне нужно позвонить домой. Рассказать об аварии деду. А потом, пойду выбивать правду.
Рассказав вкратце о произошедшем и заверив, что я в порядке, отправилась на поиски врача, плевав на возмущенные крики медсестры. Мне удалось узнать, что Адам сейчас находится на операции и врачи делают все возможное, чтоб спасти ему жизнь.
Когда ко мне в палату вошла бледная и измученная мать Адама, я была ей даже рада. Мы долго сидели молча, не решаясь заговорить друг с другом. Было страшно произнести вслух то, что крутилось в голове. Пусть только Адам выживет.
— Марин, мама хотела забрать Леву на выходные. Что думаешь? — голос мужа выдернул меня из лап прошлого.
— Пусть забирает — улыбнулась, обнимая любимого — Только скажи, чтоб сильно не потакала ему. А то опять разведет ее на какую-нибудь дорогущую и бесполезную штуковину — усмехнулась.
— Это вряд ли получится — хмыкает Адам — Мама совсем не умеет отказывать ему, чем сын бессовестно пользуется.
Отношения со свекровью у нас наладились лишь спустя полгода после аварии.
Адам перенес множество операций. Месяц в коме. Врачи не давали положительных прогнозов. После того, как он более-менее пришел в себя, его взгляд был пустым и бессмысленным. Прогнозы врачей на восстановление были критически низкие. Говорили, что он может остаться лежачим инвалидом.
Принять страшную правду было непросто. Но надежда на чудо была сильнее отчаянья. Я отказывалась думать о плохом. Пусть это было глупо и наивно, но я верила, что со временем, Адам вернется к нам.
Его мать, с которой мы разговаривали лишь на тему здоровья Адама, приложила много усилий, чтоб вернуть сына к жизни. Благодаря их деньгам и связям, Адама буквально вытащили с того света. Но радоваться было рано. Требовалась долгая реабилитация, и шансы на восстановление и возвращение его к нормальной жизни были очень слабыми.
