- Сейчас над нами проходит одна из Безымянных Звезд, - сказал Цонкиди-ако, сверившись с хронометром. - Но наблюдать ее визуально нельзя - слишком незначительный объект.
- Мал, но дорог, - отозвался О’Паха. - Неразгаданная тайна...
Амус что-то произнес на дейхольском.
- Он говорит, - сообщил О’Паха, - что мир без тайн был бы скучен. Возможно, не стоит все их разгадывать.
Глаза Амуса сощурились.
- Звезда мы найти, звезда - реальность, - пробормотал он. - Но вот долгий жизнь, такой красивый сказка... Зачем Джумин искать - было так пли не было? Узнаем, будет ра... разо...
- Разочарование, - подсказал Сайлне. - Но у Джумина есть повод этим заниматься. Ему необходима мысленная деятельность, и это не пустые игры, а, скорее, целительная процедура. -
- Почему? - спросил О'Паха. - Разве он болен?
Астроном и вычислитель переглянулись.
- Вы недавно в нашей компании и не знаете того, что знаем мы, - начал Пиладкастронера.
- А знать нужно, - продолжил Цонкиди-ако. - Хотя бы затем, чтобы случайно его не обидеть.
- В прошлом с ним случилось какое-то несчастье или, возможно, душевное потрясение. Что именно, Джумин сам не ведает, но некий срок он провел в беспамятстве. Он из очень богатой и знатной семьи, из рода хапанцев Джума, и денег родичи не пожалели, наняли лучших целителей. Сознание к нему вернулось, но здесь, - Сайлис коснулся лба, - не все в порядке. Очнувшись, он не смог многого вспомнить и, мне думается, не очень верит рассказам о своей прежней жизни.
- Интеллект не пострадал, - добавил астроном. - Он человек образованный, знаком со многими языками, искусен во многих науках, но не помнит, что с ним было в детстве, юности и в более зрелых годах. Не исключаю, случалось там такое, о чем ему не хочется вспоминать... - Цонкиди-ако сделал жест сожаления. - Такое бывает. Это непроизвольная реакция - защитный барьер в подсознании блокирует нечто тягостное, горе, которое душа и разум не силах вынести.
- И давно это произойти? - спросил напряженно слушавший Амус.
- Очевидно, шесть лет назад, так как все последние годы Джу провел в Куате. Есть надежда, что тишина и покой, приятный климат и умственные занятия его исцелят или хотя бы позволят что-то вспомнить... Для нас, его друзей, он не делает из этого секрета.
- Мне кажется, - молвил О’Паха, - в его прошлом нет ничего ужасного - я имею в виду преступление или какие-то бесчестные поступки. Он хороший человек.
- В этом нет сомнений, - согласился Цонкиди-ако. - В древности о таких людях говорили: его сетанна высока! И еще говорили: вот кецаль среди людей.
- Я тоже не думаю, что было в его жизни что-то постыдное, о чем он не хочет вспоминать, - произнес Пиладкастронера. - Беда, другое дело! Несчастье, от которого он не смог оправиться... Говорится в Книге Повседневного: для каждого наступает время собирать черные перья.
- Верно говорится, - подтвердил Цонкиди-ако. - Но из черных перьев тоже плетут красивые ковры, а наш друг Джумин - мастер искусный. Так ли, иначе, но он нашел себе занятие. Живет, ждет, не жалуется...
- Мы будем о нем вспоминать, - сказал О’Паха. - Будем вспоминать, когда полетим на Внешний Одисс. Это так далеко... Что поддержит нас, кроме памяти о достойных людях?
Они молча стояли под сосной, глядя на лунный серп, что поднимался на востоке.
- Санра, - бормотал Аранна, пробираясь узкой дорожкой к дому, - санра, теокалли... Древность и, несомненно, одиссарская.
Для него, этнографа и историка, эти слова были полны глубокого смысла. Санра, в эпоху Джеданны Первого и Джиллора Воителя, обозначала подразделение одиссарского войска из нескольких сотен бойцов, а в более поздние времена - команду для особых поручений, уже не обязательно военную. Словом «теокалли» в Уделе Одисса называли пирамиды и другие высокие сооружения, расположенные на холмах и искусственных насыпях. Но с течением лег одни слова забывались, другие изменяли смысл, отвечая все более сложным понятиям, ибо мир не становился проще. Мир неизменно двигался вперед; вместо бычьих упряжек появлялись моторные экипажи и воздушные суда, вместо масляных светильников - эммелитовые лампы, вместо посыльных соколов - беспроводная видеосвязь. Теперь под санрой понималась группа лиц, связанных общими интересами, что-то вроде компании или клуба, а теокалли означало высоту, с которой можно бросить взгляд на окружающую местность. Но не только это; применительно к Рикару Аранне, Джумину и их приятелям «теокалли» обретало отвлеченный смысл, так как они обозревали не горы, степи и леса, а тайны настоящего и прошлого. Прикосновение к ним скрашивало скуку, частую спутницу жизни в маленьком городке, едва ли переносимую для натур энергичных, одаренных любопытством и острым умом. Это их объединяло - ум, энергия, любопытство, а еще потребность в общении.
