День Керравао был для него маленьким праздником. Во- первых потому, что предшествовал Дню Пчелы и встрече с друзьями, а во-вторых, приходили к Джумину в этот день две девушки-сеннамитки, прибиравшиеся в доме, и садовник Дартам, который сейчас копался в цветнике. Еще неизменно заглядывал старый Грза, чтобы уточнить список блюд и напитков на завтра, и эти визиты сопровождались возлияниями и беседами. Жилище Джумина будто оживало: шуршали метлы, плескала вода, слышался девичий смех, а Дартам, сажавший цветы, бормотал под нос тайные заклятья, полезные для растений. Одиночество отступало, пряталось, и чудилось Джумину, что был у него когда-то другой дом, огромный, полный народа, и было в этом доме нечто драгоценное, о чем он не мог забыть, и вспомнить тоже не мог.
Проклятая амнезия! Отец говорил, что случилась она внезапно, без видимой причины, и около года Джумин пролежал в Ханае - в полной прострации, под наблюдением целителей. А когда очнулся, то никого не узнавал и даже имени своего не помнил, зато свободно изъяснялся на шестнадцати языках и цитировал трактат Яремы Стерха «Великая Пустота и Учение о Неощутимом». Но зачем ему эти знания? Лучше бы вспомнить родичей, отца и мать, брага и его семью, вспомнить, что было с ним самим - ведь к моменту забвения он прожил на свете целых двадцать восемь лет! Во всяком случае, так утверждал брат Никлес... Что-то он ведь делал в эти годы! Может, путешествовал, может, изучал науки в Цолане или Роскве - иначе с чего бы ему знать майясский и россайнекий?.. Может, была у пего...
В доме защебетали, засмеялись девушки, и мысль Джумина прервалась. Он оглядел свой сад - несколько яблонь и вишен, кусты жасмина и шиповника, тонкие стебельки цветов, с которыми возился Дартам, и перевел взгляд на небо. Оно было голубым, безоблачным и уже по-весеннему теплым. Хорошее место этот Куат...
Сюда его послал отец, старый Катри Джума, сказав, что так советуют целители. Предполагалось, что смена обстановки, покой и чистый воздух будут способствовать лечению, но за шесть лет, проведенных в Куаге, Джумин не вспомнил ничего. Ровным счетом ничего! Даже собственного имени - ведь Джумином Поло он был назван тоже по настоянию отца, чтобы в Листы и мелг-новости ни слова не просочилось. Как все великие мира сего, владыки стран, народов и богатств, ханайские банкиры не любили, когда копаются в их семейных тайнах, к которым безусловно относился и поразивший Джумина недуг. «О болезни, сын мой, ты должен позабыть, а остальное - вспомнить, - молвил Катри Джума на прощание. - Вспомнишь, возвращайся. Но не раньше».
Не поступил ли отец слишком сурово?.. Возможно, в кругу семьи, среди привычной обстановки, воспоминания вернулись бы быстрее?.. Но Джумин не мог этого утверждать. Он даже в точности не знал, почему его спрятали здесь, на краю света - для его же блага или затем, чтобы не порочил деловую репутацию семейства Джума. Рано или поздно проныры из Листов Новостей дознались бы о поразившей его амнезии и, превратив ее в душевную болезнь, сообщили бы об этом всей Риканне и Азайе, от Лондаха до Шанхо и Сеулы... Так что, возможно, отец был прав.
Сейчас это уже не имело значения - старый Катри Джума умирал. Умирал, не дождавшись, что сын его вспомнит...
Под тяжелыми шагами заскрипел песок на дорожке. К столу приблизился старый Грза и с почтением вскинул руку в воинеком салюте, приветствуя Джумина так, словно тот был полководцем-лакомом. Накомы в мире еще не перевелись, по со времен Последней Войны их амбиции поблекли - кто писал мемуары, кто командовал охранными подразделениями, кто служил в Очаге Великой Пустоты, в котором царила военная дисциплина.
- Садись, - сказал Джумин. - Нет приятнее гостя, чем тот, кто явился вовремя.
Затем, позвав девушек-служанок, он велел нести вино, свежие фрукты из Одиссара и арсоланские лепешки с медом. Грза выпил, закусил сливами, съел лепешку и произнес:
- Для дневной трапезы, тар, я предлагаю бычьи ребрышки. Бычок откормленный, но не жирный. Из моего стада. - Тут Грза важно поднял брови. - Ребра запеку на углях. К ним - зелень и майясский соус. Пиво будет у нас из Больших Башен, от мастера Чензи Хе. Как обычно.
- Как обычно, - подтвердил Джумин.
- На вечер - ляжка того же бычка на вертеле. Скотинку забью сегодня и пересыплю мясо перцем. К мясу - земляные плоды. Какие тар пожелает, пресные или горькие?
- Пожалуй, горькие, - сказал Джумин. - Только вымочи их как следует.
- Тар может не беспокоиться. Еще дыня?
- Само собой. Посочнее.
- Выберу лучшую на своем поле. - Грза поковырял в ухе п заметил: - Благословили боги нас дынями. В Хинге гоже есть и в Бихаре, в их оазисах, но не то, не то. С два кулака это разве дыня! А у меня такие растут, что не обхватишь и с поля не донесешь - тачка нужна. Да и с тачкой семь потов сойдет!
Джумин сочувственно прищелкнул языком и налил Грзе вина. Вино тут же исчезло в глотке старого воина. Хмыкнув, он стукнул по колену кулаком и произнес:
