В Возжаевку они ехали в просторной «буханке», выкрашенной в цвет хаки. С ними, помимо водителя – Петр Алексеевич и еще два солдата. Тайка сидела тихо и молча смотрела в окно. Она всю дорогу думала о своем и даже ни разу не поглядела на Михея. А у того после недавних угрызений совести поселилось в душе холодное равнодушие. Он смотрел на проплывающие мимо пейзажи и размышлял о такой же дороге, что, петляя, стелется через тысячи километров – к родному дому. И к тем, что всегда тебя поймут и простят.
Вот уже почти неделю они жили в Возжаевке. Как им рассказали, до войны тут располагались воинские части и аэродром. Сам поселок в Судный день не бомбили, но первое время фон стоял высокий, и людям приходилось прятаться в убежищах. Но через несколько лет фон нормализовался, и постепенно здесь разрослось большое поселение. Сюда подтягивались и военные из близлежащих частей, и мирные жители.
В отличие от Комсомольска-на-Амуре, вояки здесь не захватывали власть и не издевались над простыми людьми. Руководство общины сумело грамотно выстроить социальную структуру, в которой каждый занимал свое место. Люди с оружием охраняли поселок и окрестные территории, мирное население занималось несложным производством и сельским хозяйством. Местная община состояла из административного центра – Возжаевки и раскиданных по округе населенных пунктов.
Михея, Леху и Вячеслава поселили в местном общежитии. В первые дни их мучили допросами и проверками – пропажа боевой группы в Известковом, от которой остался один Петр Алексеевич, наводила на подозрения. К тому же друзья узнали, что в окрестностях не так давно объявились разбойники-партизаны – жили они в лесных поселениях, изредка нападали на местные разведгруппы и тревожили мирных селян на дальних рубежах. Выполоть эту заразу никак не получалось – потрепанные группы налетчиков уходили одним им известными тропами и прятались в лесах.
– Ну, не живется людям спокойно, – ругался Леха, узнав про разбойников. – В Комсомольске людей в рабство загнали, в Биробиджане – дикари, тут – налетчики. Мишань, похоже, у тебя в деревне только райский уголок. Нет всей этой дряни.
– Да уж, – отвечал тот. – Только и в наш мирный уголок уроды забрались, иначе бы я с вами тут не сидел.
Волновали разбойничьи банды и Батю. Бригадир лелеял надежду добраться до родных краев и найти семью. На эту тему они почти не говорили. Только пару раз Вячеслав обмолвился про дом и близких. Боялся спугнуть призрачную надежду? А может, и не надеялся найти их живыми.
Много лет минуло с тех пор, как Батя попал в комсомольскую тюрьму. В нынешнее неспокойное время за такой долгий срок могло случиться что угодно.
За неделю друзья успели отдохнуть, привести в порядок себя, одежду и нехитрую снарягу. С каким наслаждением Мишка сходил в местную баню, почувствовав себя человеком, когда смыл всю грязь последних недель их путешествия. Их поставили на довольствие и даже обеспечили нехитрой работой – в местной общине никто не ел даром хлеб. Казалось бы – жизнь наладилась, да и чего еще могли желать люди, прошедшие через столько тягот и невзгод?
Но по ночам, когда Михей лежал с открытыми глазами, а в окно общаги косо падал лунный свет, глодала душу парня тоска. Нет, здесь он был всего лишь гостем. Настоящая жизнь осталась там, – за сотни и тысячи километров, за горами и лесами, за чужими землями, полными опасностей. И несмотря на то, что жили они в тепле и безопасности, Мишка не находил себе места. А глядя на Батю, парень понимал, что бригадир чувствует то же самое.
– Надо уходить, – как-то вечером перед сном сказал Вячеслав, словно прочитав мысли Михея.
– Надо, – кивнул Мишка, глядя на друзей. – Не могу больше, весь измучился. Все хорошо – и кормят, и жилье дали, и охраняют. А я каждую ночь дом во сне вижу. Сегодня мамка приснилась – сидит у кровати и спрашивает так грустно: когда же ты, Мишка, к нам вернешься?
– Понимаю вас, – ответил Эстет. – Мне-то чего, я – птица вольная. Где осяду – там и дом. Ни мамки, ни края родного.
– У меня у самого как шило в заднице, – бросил Батя. – Не могу тут больше.
– Оружие бы надо, снаряжение, припасы, – говорил Мишка. – Где брать будем?
– Ну, еду и снарягу можно попробовать у местных попросить, – размышлял Вячеслав. – А вот с оружием сложнее.
– Без оружия далеко не уйдем, – покачал головой парень. – Черт его знает, какие там дальше земли.
– Давай к старшему сходим, – предложил бригадир. – Попытка – не пытка. За спрос денег не берут.
Роман Витальевич Викулов – местный комендант в звании полковника, дико занятой человек, смог принять друзей только вечером следующего дня. Перед встречей они еще час ждали в коридоре штаба, пока наконец дежурный не позвал их в кабинет к начальству. Михей почувствовал, что волнуется – ведь от этого человека зависела их дальнейшая судьба.
