Я твёрдо решил, что помешаю осуществить восстание в моём Отечестве, и единственное, что меня смущает, так это прочнейшая завеса тайны над точным местонахождением главных складов оружия мятежников и лагерей, в которые, по слухам, должны прибыть некие «союзные» войска – скорее всего английский оккупационный корпус «добровольцев». Я помню – так уже происходило во времена моего детства по всей южной Америке, куда и мы с капитаном Ольссеном продали немало оружия. Тогда Англия активно помогала южноамериканским колониям Испании сбросить с себя «иго рабства», находясь с той самой Испанией в самых дружеских отношениях, что не мешало оккупационным войскам быть основной ударной силой «революционных масс», как не мешало это и английскому флоту обеспечивать фактическую блокаду колоний. Тогда, в охваченном не утихавшей уже 5 лет гражданской войной Перу, я воочию увидел плоды гражданской войны. Английские купцы, да, что уж греха таить, и мы делали колоссальные деньги буквально на крови простых людей. Богатства вывозились из полыхавшей войной Америки в таких количествах, что английских кораблей под них не хватало и кое что оставалось на нашу долю. Бразилия оставалась островком относительной стабильности на охваченном огнём революций континенте, и мы перевезли туда немало людей, потерявших всё и готовых отдать последнее за право взойти на борт. От этих несчастных я узнал истинную правду о поведении англичан на захваченной территории.… До сих пор при воспоминании о тех событиях кровь стынет в моих жилах. И вот теперь они хотят организовать то же самое на моей Родине!
Одна надежда на нового Императора! То, как он быстро и относительно бескровно подавил восстание в столице, обнадёживает. Но мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы предотвратить гражданскую войну, которая уже фактически началась. И с моей стороны, пожалуй, не будет слишком самоуверенным хотя бы самому себе признаться, что и от меня сейчас зависит многое. Даст Бог, я смогу получить так необходимые сведения в логове врага и передать их Александру Христофоровичу Бенкендорфу, а уж он сумеет предотвратить, по крайней мере, высадку английских войск, без участия которых восстание даже если и начнётся, то будет быстро подавлено. Каким же я был дураком тем зимним вечером, и как мудр был граф в своей последней фразе, когда он сказал, что я обязательно стану его верным и искренним помощником. Тогда я мысленно посмеялся над старым дураком и сказал себе «никогда», но как же мало времени прошло, и вот нет у Александра Христофоровича Бенкендорфа более искреннего союзника, пусть он об этом ещё и не догадывается.
Плавание наше проходит на удивление спокойно даже для этого времени года. Капитан Белью чудесный моряк, явно не по своей воле ввязавшийся в опасные авантюры секретной службы. Он обременён большой семьёй и не имеет других средств к существованию, кроме жалованья. После окончания войны, возвысившей его из сыновей мелкого клерка до капитана первого ранга, моряк, не имевший покровителей, был уволен на половинное жалованье и уже почти попал в долговую тюрьму, кода о нём вспомнили в секретной службе, как о талантливом организаторе целого ряда десантов на вражеское побережье. Кандидатура Белью подходила им тем более, что моряку некуда было деваться и он был готов на любое дело. Шлюп Белью доставлял оружие повстанцам в Чили и Перу, перехватил немало испанских транспортов, но во время одной деликатной операции в окрестностях Лимы был опознан. Разгорелся скандал и капитана снова списали на берег. К его счастью скоро началось греческое восстание и лорду Кокрейну, возглавившему флот самопровозглашённой республики, понадобились отважные и опытные моряки. До прошлого года Белью командовал пиратской баркалоной в архипелаге (сам он естественно называл себя капером), что, однако, не слишком его обогатило. Баркалона была мала и не могла рассчитывать на захват серьёзного приза, так что когда капитану предложили вернуться во флот Его величества и принять бриг, он был счастлив. На Балтику он отправился уже в прямое подчинение местному резиденту господину Гроу с грузом в три тысячи французских ружей времён последней войны.
Всё это поведал сам капитан, проникнувшись ко мне доверием к концу второй бутылки портвейна, щедро лившегося под низкими сводами капитанской каюты всё время нашего пути. Узнав, что я тоже бывал в южной Америке в одни с ним годы, капитан рассказал мне о своих там похождениях, а услышав, что я принадлежу к финским сепаратистам, рассказал и о последней своей миссии. Команда брига великолепно вышколена и прекрасно справляется с управлением, несмотря на крайнюю малочисленность. По некоторым словам матросов я понял, что все они старые военные моряки, влачившие жалкое существование на суше и с радостью ухватившиеся за возможность вернуться на службу. До самых проливов мы не зашли ни в один из портов, и сделали лишь небольшую остановку в Зунде, поскольку у нас потекла главная цистерна, и было необходимо пополнить запас пресной воды.
