Мистер Гроу, продолжим называть его псевдонимом, к которому он за последние годы привык, пребывал в состоянии едва сдерживаемой ярости. Тщательно подготовленные планы по осуществлению восстания, в которые вложено столько сил и средств, грозили лопнуть мыльным пузырём. Мало того, что идиоты русские со своими тайными обществами поторопились и вышли бунтовать в самое неподходящее время, так и дальше всё пошло наперекосяк: «Гарпия», вместо того, чтобы снабдить повстанцев новейшим оружием открыла по ним ураганный огонь, фактически уничтожила наиболее боеспособное подразделение стрелков, набранных из мастеров охоты, над созданием которого трудился лично он, Гроу. Дальше больше, привлечённые стрельбой русские власти прибыли на злополучный остров слишком быстро и обнаружили следы побоища, а также захватили огромное количество оружия и амуниции. Да Бог с ней с амуницией, подорвано доверие к англичанам, как союзникам, в среде рядовых повстанцев неспокойно. Завершился полнейшим провалом и блестящий иезуитский план по разжиганию ненависти местного населения к «оккупантам мародёрам». Пираты, которые должны были захватить казну отдельного финляндского корпуса оказались не на высоте… Зато на высоте оказались русские власти, развернувшие широкую кампанию по борьбе с бандитами и пиратами, громогласно объявляя о своих успехах на каждом перекрёстке. Сами же солдаты под строгим надзором офицеров щедро платили местному населению за все услуги звонкой монетой, чего не бывало при господстве шведов. Так что эффект получился обратный: симпатии рядовых финнов всё больше склонялись на сторону новой власти. Приток добровольцев в ряды повстанцев фактически прекратился. Но самое неприятное было даже не в этом… В конце концов восстание можно провернуть и без поддержки местного населения – не впервой.
По настоящему тревожили Гроу сигналы, поступающие последнее время от начальников боевых групп, которым предначертано было стать пушечным мясом и большей частью погибнуть в боях с регулярными русскими войсками. В такие отряды отбирали, как правило, тёмных крестьян, разогретых ежедневными порциями лауданума и речами специально обученных ораторов. Недаром в кулуарах форин-офиса готовящееся восстание уже получило название «маковой революции». Опьянённые опиумом, они обязаны были выполнить своё предназначение, а их смерть, смерть тысяч простых крестьян, умело описанная, должна послужить запалом к настоящему пожару народной войны. И вот тогда России, ослабленной войнами на всех фронтах, придётся пойти на международное посредничество в «урегулировании конфликта», тем более подкреплённое ультиматумом господствующего на Балтике английского флота. Беда была в том, что восстание планировалось на прошлый год и вчера ещё мирные, пусть и озлобленные крестьяне, собранные в отряды повстанцев, всё больше превращались в неуправляемые банды разбойников, готовых на всё, чтобы получить глоток вожделенного зелья. Запасы опиума велики, и пока помогают держать под контролем это зверьё, но участились случаи разбойных нападений в районах дислокации отрядов, растёт недовольство терзаемых нестерпимой «жаждой» бойцов. Ещё пару месяцев, и такое положение вещей станет настоящей проблемой. Восстание необходимо форсировать во что бы то ни стало. Но и начинать его теперь, когда с Балтики не ушёл Русский флот, нельзя.
Записываясь в повстанческий отряд, Харальд готовил себя к чему-то страшному, но на деле всё оказалось не так. Да, отряд очень много тренировался, нагрузки были для подростка почти непосильными, но на то она и армия. Лишь немногие в руководстве отряда знали о реальном положении вещей. Ведь людям просто раздавали привычную в армии «чарку», а о том, что там не просто водка, никто и не знал. Повышенную раздражимость и агрессию списывали на усталость. Не сразу разобрался в ситуации и сам Харальд, тем более он сперва попал в курьеры и закономерно не получал «чарки», но к лету всё изменилось: их перебросили на дальний остров в архипелаге.
Он напряжённо занимался вместе со всеми, вместе со всеми ел, пил и спал и поначалу не удивлялся, что послеобеденная порция водки дарит ему расслабление и спокойствие, проходит дикая усталость от постоянных тренировок, тем более сам в себе он зловещих перемен на первых порах не замечал. Беда была в том, что шестнадцатилетний юноша, младший и хранимый сын в семье, никогда в своей жизни не пробовал и обычной водки, не мог почувствовать разницу, которую несли те несколько капель лауданума, которые добавлялись в напиток. Хотя он и знал о зависимости брата, но брат всегда общался с тёмными личностями, да и наркотик приобретал у торговцев в Або, без ведома начальства отряда, где, как и брат, занимал достаточно свободную должность посыльного. Так что юноша решил, что его обманули. Сперва брат, пристрастившийся к зелью у криминальных дружков и озлобленный на честных благородных повстанцев, стремящихся к независимости родины, а потом и хитрый продажный швед Шанцдорф, решивший использовать его против истинных финских патриотов.
