— Женевьева? С кем ты разговариваешь? Кто там? Это Мартин?
— Уходите, — прошептала Женевьева. — Она не должна знать, что я с вами говорила, она мне не простит.
— Имя, всего одно имя…
— «Страшный Суд».
Он недоуменно посмотрел на нее.
— Это бар напротив Дворца правосудия, в Пуатье. Там собираются полицейские. Мартин ходил туда, когда работал в полиции, там я всегда могла его найти. Не знаю, ходит ли он туда сейчас. Там вам могут рассказать о нем. Но не говорите, что это я вас туда направила!
Норбер выпустил ее руку.
— Благодарю вас, — сказал он.
Она подтолкнула его к выходу, открыла дверь, и он оказался на лестнице.
— Женевьева! Кто там?
Дверь бесшумно закрылась. Норбер услышал, как женщина ответила, что это говорило радио. Он еще раз посмотрел на картонку на двери. «Мадам Флёр Лансуа и ее дочь».
Тихий маленький ад.
Небо нахмурилось. Накануне еще было солнечно, а с утра набежали темные тучи, закрыли солнце, казалось, скоро пойдет дождь. Николь подумала: «Хорошо бы дождь не начинался до окончания похорон. День и так выдался мрачный, а если еще и погода испортится…»
Луиза, выпрямившись, стояла рядом с ней, словно памятник скорби, глаза у нее были красные. Николь было очень ее жаль, она обняла старую женщину за плечи и притянула к себе. Служанка повернула к ней голову и посмотрела на нее. Глаза ее были сухи, но в них таилась глубокая печаль.
— Если я что-то могу для вас сделать…
— Я знаю… Спасибо…
Словно нехотя, кортеж тронулся с места. Николь отпустила Луизу и посторонилась. Луиза со своей дочерью и зятем пошла за катафалком.
Николь не могла поверить в случившееся. Как же Жозеф утонул в таком мелком месте? И зачем ему понадобилось переходить ручей, чтобы вырвать траву на другом берегу? В этом не было никакой необходимости! Скоро начнется зима, и несколько сорняков вокруг водопада совершенно им не помешали бы. Но нет, он начал вырывать траву на одном берегу, бросая ее на землю, потом увидел сорняки на другом и решил, что от них тоже нужно избавиться. Дальнейшее несложно угадать: он переходил ручей, прыгая с камня на камень, поскользнулся, упал, потерял сознание и захлебнулся в ручье тридцати сантиметров глубиной. И это за несколько месяцев до пенсии… Как глупо.
Николь никак не могла примириться с такой несправедливостью. Она вздрогнула от бессильной ярости. Даниель, который шел рядом, обнял ее за плечи, как несколько минут назад она обнимала Луизу. Он ничего не сказал, но ей стало немного легче.
Рядом в молчании шагали Матьё и Хлоя. Дети настояли на том, чтобы проводить Жозефа в последний путь, и сегодня не пошли в школу. Они были потрясены смертью человека, которого знали с рождения и которого воспринимали скорее как дедушку, чем как слугу. Эта внезапная смерть заставила их повзрослеть сразу на несколько лет. Они поняли, что взрослые не вечны, что смерть — не просто сцена из фильма, после которой актер идет на следующие съемки.
Хлоя не могла сдержаться во время панихиды в церкви, и по щекам ее текли слезы.
Что касается Матьё, он держал себя в руках. Утром он настоял на том, чтобы надеть свой самый лучший костюм, сказав, что Жозеф заслуживает того после всего, что для них сделал. Мальчик сжимал зубы, и Николь видела, что он еле сдерживается, чтобы не заплакать. В который раз она с огорчением убедилась, что ее сын уже не ребенок, скоро он станет совсем взрослым. А он ведь еще мальчик… Надо ли, чтобы двенадцатилетний подросток уже умел скрывать свои чувства, не плакать, когда ему грустно? Николь не нравилось думать об этом, и она вновь посмотрела на катафалк.
Луиза и ее родственники следовали за гробом, с ними шел священник, потом сами Берже, а за ними — окрестные землевладельцы и сельские труженики. Николь не знала, что Жозеф был знаком с таким количеством людей, что дружил с ними. Их лица были грустными, лбы нахмуренными, все думали о злой судьбе, которая настигла их друга как раз в тот момент, когда он готовился немного пожить для себя.
Шествие, которое Николь показалось бесконечным, хотя кладбище находилось всего в двухстах метрах от церкви, наконец завершилось, и все окружили могилу, приготовленную для Жозефа. Николь заметила краем глаза, как кто-то подошел к Даниелю. Это был Мартин, одетый в черное. Он был не в очень хороших отношениях со слугами. Но у него хотя бы хватило такта одеться соответственно случаю.
Он что-то говорил Даниелю, который рассеянно слушал его, и Николь тоже стала прислушиваться.
— …надо будет его кем-то заменить. Я как раз знаю пару, которая ищет работу. Это приличные люди. Я уже говорил о них вашей жене.
Николь почувствовала, как по спине у нее пробежала дрожь. Вся ярость, которая накопилась в ней против злой судьбы Жозефа, вдруг выплеснулась наружу, и она еле сдержалась, чтобы не закричать, чтобы не вцепиться в глаза этому типу. Но она только прошептала сквозь зубы:
— Только не сейчас, Мартин. Встаньте на место или уйдите с кладбища!
