— Ты сама напросилась. Я просто подошёл к тебе и хотел задать вопросы, а ты, как меня узнала, сразу дёру дала. Других вариантов не оставила.
— Ты вообще себя видел? Огромный, весь в чёрном, да еще и с пистолетом за пазухой. Безоружным совсем не гуляешь? — насмешливо роняю и тянусь к стакану с кофе, но он внезапно хватает меня за руку.
— Тогда мне была важна информация. А сейчас — твоя безопасность.
Маска безразличия не позволяет увидеть его эмоции. Лишь по рычащим ноткам я понимаю, что он полон тревог.
— Рон, ты правда хочешь уйти из Ндрангеты? — вопрос слетает с губ раньше, чем я успеваю подумать.
— Я знаю, что ты не примешь эту сторону моей жизни, поэтому я оставлю её в прошлом.
Его лицо смягчается, но черные глаза смотрят прямо, в упор. Гипнотизируют. Засасывают. Горят мрачной решимостью.
— Но ты не должен…
— Верно, но я хочу этого. Ради тебя. Ради себя. Ради нас. При такой жизни ты всегда будешь в опасности.
— И что ты предлагаешь? Уехать?
— А что тебя здесь держит?
Воздух застревает в легких. Я не сразу нахожусь с ответом, потому что знаю — ничего меня не держит. Я всё потеряла, хотя, по сути, я ничего и не имела.
— Столько воспоминаний в этом городе. Та же Джина. Она — моя единственная подруга, — неловко кашляю, заметив его пристальный взгляд.
Под таким надзором и кусок в горло не лезет. Хочется под землю зарыться и спрятаться — больно уж ощутимые касания глазами. Словно одновременно и прибить, и соблазнить пытается.
— И много радости тебе эти воспоминания доставляют? — хмурится и сцепляет пальцы на моих запястьях. — Тебе нужно попрощаться с Джиной и со всем, что тебя тяготит. Я уверен, смена обстановки нам обоим пойдет на пользу.
Я просто киваю. Делаю так, как он хочет, потому что не вижу смысла в сопротивлении. Своим упрямством я могу нам обоим навредить.
— Осталось поймать Брайса?
— Да. Щенок скрывается, но ему недолго осталось. День, два, и мы его прижмём.
Цепляюсь за последнее слово. Рон не конкретизирует и не объясняется. Вопрос лишь в том, что он планирует. Убить или отдать полиции…
— Можно я завтра к Джине поеду?
— Ты спрашиваешь у меня разрешения? С каких это пор? — вздергивает бровь и скользит по мне изучающим взглядом.
Скрывать нечего. Все карты давно уже раскрыты.
— Ты хочешь как лучше, поэтому я не стану в тебе сомневаться, — запинаюсь и немного погодя добавляю. — Я верю тебе. Если честно, сейчас я держусь на плаву только благодаря тебе.
— Иди сюда.
Подтягивает меня к себе, обхватывает за плечи и нежно целует в макушку, гоняя по коже теплую, приятную дрожь. Едва касается щеки и низким голосом хрипло бросает.
— Ты ведь не боишься меня?
В воздухе скрипит протяжное многоточие. Я перебираю в голове десятки причин, чтобы его оттолкнуть, но изо всех сил хватаюсь за единственную причину, которая не даёт мне покоя.
Любовь.
Да, может, она изрядно потрепана и наполовину стерта. Забрызгана кровью и унижена. Дотла сожжена.
Но я чувствую — она всё еще в сердце. Вибрирует и протяжно стонет. Просит о прощении, наплевав на громкие крики разума. Играет другой тональностью. Впитывает сотни оттенков — от жажды до тоски.
И тихо умоляет — забудь. Вы оба сломаны, как механические куклы. Другие люди вас не вылечат. Боль не заглушат и даже раны не заштопают. Не поймут. Подходящими деталями не обеспечат.
Только вы в силах устранить поломку и правильно нанести бинты. Даже на те места, которые совсем не видно, но кровоточат они особенно сильно.
— Я не боюсь, — кладу голову на его широкую грудь и тихо выдыхаю. — Но и отпустить пока не могу. Мне жутко вовсе не из-за тех вещей, которые ты делал со мной, думая, что я — Амелия. Я не понимаю, почему ты поверил болтовне моей сестры и так легко во мне засомневался.
Он погружается в воспоминания и отрывисто цедит.
— Накануне мы с тобой поругались. Ты бросила кольцо и ушла. Я напился, потерял контроль и…ну, продолжение ты знаешь. Пойми, мы не виделись три года. Я боялся, что у тебя появился кто-то еще, и ревность меня дико съедала.
Забавно. Он даже не может произнести это вслух. Рону хватает смелости на то, чтобы вломиться в чужой дом и посмотреть смерти прямо в глаза, но он пасует, когда дело касается щекотливой темы.
Это не просто «продолжение», о котором я знаю. Это попытка сравнять меня с землей и взять силой.
Я настаиваю.
— Из-за чего мы поругались?
— Да так. Ерунда.
— Не ври. Из-за ерунды я бы не выкинула кольцо, — приподнимаюсь и заглядываю ему в глаза.
— Ты хотела узнать, где я пропадал и чем занимался, — будто через силу выдавливает. — Но я…
— Не сказал мне, — рвано отрезаю.
Рассеянным взглядом окидываю площадь. Уже совсем стемнело. Кофе горчит, по пальцам бежит холод, а в сердце заперта глубокая обида.
— Я давно это знала. Ты соврал, когда пытался убедить меня в том, что до комы я знала о Ндрангете и мафии.
— Ты знала? — с шоком переспрашивает.
— Да. Я всё надеялась, что ты сам мне признаешься. Но, видимо, лгать гораздо проще, чем довериться близкому человеку. Или не такому уж близкому?
