— А что насчёт просьбы герцога Баварского?
— Да продам я ему технику, почему бы и нет? — махнул рукой Кеннер. — Князь не возражает, а я тем более не вижу причин отказывать. В ближайшее время пошлю к нему человека для согласования документов, а потом, может быть, и сам заеду подписать.
Бернар покивал, в глубокой задумчивости наблюдая, как ещё один бронеход спрыгнул с платформы и стремительно понёсся к дальним воротам. Тем временем Кеннер огляделся и, наконец заметив стоящего чуть в стороне Ивана, раздражённо сказал по-немецки:
— А ты ещё кто такой? Подойди сюда.
Если бы Арди приказал ему подойти одной фразой, то Иван, скорее всего, от неожиданности дёрнулся бы, и этим выдал своё знание немецкого. Однако он успел собраться и подавить первый импульс, а вместо этого сделал бессмысленное лицо и проблеял:
— Простите, господин, виноват, не понял вопроса.
Арди с сомнением посмотрел на него и повторил по-русски:
— Кто такой и чего тебе надо?
— Иван Баранов, господин, — он униженно поклонился. — По поручению почтенного Аксёна, управляющего, то есть, принёс срочную бумагу на подпись.
— А что же он сам не пришёл?
— Не могу знать, господин.
— Давай сюда свою бумагу.
Арди быстро пролистал тонкую стопку и с отвращением сказал:
— Совсем обнаглели! Надо бы всё-таки пооткручивать кое-какие головы.
Иван почувствовал, как сзади него шевельнулся охранник, и похолодел.
— Проблема, Кеннер? — спросил Бернар.
— Проблема со слишком наглыми подчинёнными, — махнул рукой Кеннер. — Решили подсунуть вот это мне на подпись — понадеялись, что я буду слишком занят с тобой и подпишу не глядя. Просто так ведь никто не одобрит перерасход бюджета, а вот если бы удалось получить мою подпись на предварительном списке задач и целей, то наверняка получилось бы выбить дополнительное финансирование.
— Обычные бюрократические игры, — засмеялся Бернар. — Со мной тоже периодически пытаются что-то подобное проделать.
— Вот только я за такие штучки могу и голову оторвать.
Иван начал паниковать.
— Кто затеял это мне подсунуть? — Арди потряс бумагами, гневно на него глядя.
— Не могу знать, господин, — промямлил Иван, чувствуя, что колени у него начинают дрожать.
— Или ты это сам придумал?
— Никак нет, господин, мне управляющий приказал.
— Неси это обратно управляющему, — Арди всунул ему папку с бумагами, — и передай ему, что ещё один такой фокус и я заставлю его об этом пожалеть. Всё ясно?
— Точно так, господин, всё ясно, — с облегчением пролепетал Баранов.
— Пошёл вон отсюда.
Кеннер с усмешкой посмотрел вслед удаляющемуся Ивану. Судя по его виду, он натерпелся достаточно страха, чтобы у него не возникло даже мысли задуматься о некоторых — впрочем, совсем крохотных, — странностях и неувязках в сегодняшнем поручении.
— Заходи, Кеннер, — кивнул мне князь. — Что расскажешь?
— Показал новую технику Бернару, — ответил я усаживаясь. — Шпион тоже посмотрел и послушал.
— Не очень мне нравится эта идея, самим выдавать свои секреты, — поморщился князь.
— Так мы же на самом деле никаких секретов и не выдали, княже, — пожал плечами я. — Первая партия пошла в войска, какие тут уже секреты? Да и вообще, про новые бронеходы сейчас знает столько народу, что до имперцев это в любом случае дойдёт. Думаю, через неделю-другую они бы и сами всё узнали.
— Что ты Бернару рассказал?
— Что наши новые бронеходы находятся в сверхтяжёлой весовой категории, имеют усиленную защиту и повышенную огневую мощь, но при этом подвижность лёгких, и ещё упомянул про седьмой калибр пушки. Ну и показал их. Сказал, что это благодаря новым псевдомускулам, но это и так понятно. То есть только общие слова, никаких цифр. Их шпионы сейчас кинутся конкретные цифры добывать — посмотрим, кто там на свет вылезет.
— И всё-таки в этом был смысл, только если император на самом деле воевать не собирается, — заметил князь.
— А если даже и собирается, то мы ничего не потеряли, княже, — повторил я. — Никаких секретов мы не выдали.
— Ты по-прежнему думаешь, что он воевать не будет? — он остро посмотрел на меня.
— Думаю, что не будет, — кивнул я. — План нам рассказали хороший, но в нём стратегии выхода не хватает. Вот прикончил он с нашей помощью свою оппозицию, и что дальше? Рассчитывать, что мы испугаемся и впустим к себе церковь — это как-то очень уж наивно. И если даже испугаемся, то этот результат всё равно недостаточно хорош для того, чтобы объявить себя победителем. А вот если не испугаемся, то что тогда? Тогда большая война, но с какой целью? Сколько я ни думаю об этом, а никак не могу увидеть там какой-то разумной цели для большой войны с сильным противником. Вот с муслимами всё понятно, там освобождение христианских земель от врагов веры, священная война, всё такое. И приз понятный и весомый. А с нами ради чего воевать? У нас ведь с империей даже общей границы нет. Разве что Ливония, но это всё же церковные земли, а не имперские.
— Вот и я тоже так считаю, — задумчиво сказал князь. — И всё же не оставляет меня мысль, что мы всей картины не видим.
