Как раз в этот момент дирижабль особенно сильно мотнуло. Я ухватился за поручень и с иронией посмотрел на капитана. Он правильно понял мой взгляд, но совершенно не смутился.
— Да разве это качка? — пренебрежительно махнул он рукой. — Вот на курьерах, там да, качка. В такую погоду на «Бодрой чайке» только на ногах и получалось стоять, сидеть было невозможно. Тебя сначала подбрасывало вверх, а потом табуретка тебя догоняла и больно била по… в общем, ударяла. А здесь так, всего лишь слегка потряхивает. А скорость! Не удивлюсь, если мы и «Бодрую чайку» смогли бы догнать. А дальность!
Он покрутил головой за явным отсутствием подходящих эпитетов.
— Знаете, господин, — доверительно сказал он, — я даже отказался от аренды своей квартиры и окончательно переселился на корабль. Оказалось, что капитанская каюта и больше, и комфортнее.
— Насколько я понимаю, — с некоторым удивлением заметил я, — ваше жалованье сейчас позволяет снять вполне достойную квартиру. Или даже купить — семейство охотно даёт такие займы ключевым сотрудникам.
— Жалованье позволяет, спасибо, господин, — согласился он. — Но зачем мне квартира в городе, если я всё равно постоянно на борту? К тому же здесь не надо питаться полуфабрикатами, наш кок прекрасно готовит.
— Ну, пожалуй, резонно, — согласился я.
— Кстати, господин, — в голосе его появились просительные нотки. — Раз в два года в Штутгарте проходит выставка достижений воздухоплавания. Они прислали нам приглашение участвовать в этом году. Что вы на это скажете?
— Ничего не скажу, — пожал я плечами. — Пусть решает моя жена.
— А вы не можете решить?
Он посмотрел на меня с надеждой — Ленка его почему-то немного нервировала. Не знаю почему — наверное, он чувствовал её, мягко говоря, неоднозначное отношение к его любимой «Бодрой чайке». Но как это для него ни печально, те времена, когда он был сам по себе и мог лавировать между разными начальниками, прошли безвозвратно. Да и вообще пора ему привыкать общаться с владелицей судна напрямую.
— В принципе, могу, — согласился я, — но не буду. У этого дирижабля есть хозяйка и я не собираюсь без крайней необходимости распоряжаться её имуществом.
Капитан слегка скис — ну, не всё коту масленица. Ладно, хватит болтаться без дела и мешать работать занятым людям, тем более у меня самого есть назревшее, хоть и невероятно занудное занятие. Давно пора начинать изучать дворянские семьи империи — если раньше как-то удавалось обходиться без этого, то сейчас я достаточно глубоко влез в имперские дела, и нужно хоть как-то ориентироваться, кто есть кто в этой банке с пауками.
— Ну что же, капитан, если у вас нет ко мне вопросов, то не буду вам больше мешать, — доброжелательно сказал я. — Примерно за час до прилёта позвоните мне.
— Будет исполнено, господин, — ответил капитан.
Я благосклонно кивнул ему и отбыл обратно в роскошные, но пустынные апартаменты.
У Скорцезе меня ждали. Как и в прошлые разы, меня встретил молчаливый провожатый, вместе с которым мы дошли до того же самого охотничьего домика. Охотничьего, полагаю, только по названию — никаких ружей я там ни разу не приметил, а вот бар там имелся — и достаточно впечатляющий. Ну а чем ещё утолять жажду высокопоставленному церковному иерарху? Не газировкой же, в самом деле.
— Здравствуйте, ваше высокопреосвященство, — поклонился я кардиналу, который сидел у камина в светской одежде с бокалом вина в руке.
— Здравствуйте, барон, — улыбнулся мне Скорцезе, как доброму знакомому. — Как долетели? Ветер нынче порядком разыгрался.
— Да? Я не заметил никакого ветра. Хорошо долетел, спасибо, ваше высокопреосвященство.
— Ах да — ваш новый дирижабль. Его довольно живо обсуждают в свете. Газеты наперебой гадают, в какую сумму он вам обошёлся.
— Не мой, ваше высокопреосвященство, а моей жены. По договору с изготовителем я не имею права разглашать цену, скажу только, что она весьма и весьма нескромная. Я, конечно, немного балую свою жену, но кого же ещё мне баловать? Детей у нас пока нет.
— И в самом деле, — засмеялся он. — Баловать самого себя слишком уж скучно. Рад, что путешествие вас не затруднило, но всё же полагаю, барон, вы отправились в такую даль и в такую погоду не только для того, чтобы повидать своего доброго друга Алонзо Скорцезе?
— Я был бы счастлив, если бы у меня была возможность навещать вас просто так, ваше высокопреосвященство, — (в этом месте Скорцезе хмыкнул и посмотрел на меня с интересом — и в самом деле, немного двусмысленно вышло), — но увы, приходится донимать вас новыми заботами.
— Что поделать, — с приличествующей грустью отозвался кардинал, — в том ведь и состоит наше предназначение, чтобы без устали трудиться в земной юдоли во славу Господа.
— Именно так, ваше высокопреосвященство, — горячо поддержал его я, не став портить момент неудобным напоминанием, что я, вообще-то, не христианин, и славить Господа вовсе не намерен. — И раз уж у нас зашёл разговор о трудах, хотелось бы немного поговорить о наших усилиях по обеспечению алхимией нуждающихся.
— Давайте поговорим, — согласился Скорцезе.
