Вопрос она поняла сразу. Дитрих молчал об этом весь вечер, но было совершенно ясно, что он обязательно поинтересуется её мнением, и этот разговор вовсе не стал неожиданным. Её мнение он спрашивал всегда.
— Интересный мальчик, — рассеянно отозвалась она, окончательно убедившись, что несовершенство ей только показалось.
— Он, вообще-то, старше тебя, — усмехнулся Дитрих.
— Это не делает его стариком, — резонно возразила Мария.
— Дядюшка Айке считает его дурачком.
— Это ещё вопрос, насколько твой цу Ройтен сам умён, — хмыкнула она.
— Побольше уважения к моему эрцканцлеру, дорогая, — недовольно сказал император.
— Если ты не желаешь слышать моё мнение, Дитер, то я буду молчать, — равнодушно отозвалась Мария.
— Желаю, — вздохнул тот.
— Он определённо умнее твоего эрцканцлера, — сказала она, но бросив быстрый взгляд на кислое лицо мужа, поправилась: — Извини, Дитер, больше ни слова о Ройтене. В общем, с умом у него всё в порядке и он понял, что я знаю больше, чем показываю.
— Вот как? — заинтересовался император. — Почему ты так решила?
— Он внимательно наблюдал за нами, когда сказал про войну. Это было очень неожиданно и, боюсь, я не сумела удержать лицо. Он явно понял, что я об этом что-то знаю. Что знаю больше, чем мне положено знать.
Дитрих досадливо поморщился. То, что он пользовался советами жены, было большим секретом — об этом не знал даже отец. И если станет известно, возможности жены по добыче информации сильно уменьшатся. Сейчас многие считали её просто пустоголовой красоткой и не особенно следили за тем, что говорится в её присутствии — её озабоченность собственной внешностью очень помогала в создании такого образа. Но если пройдёт слух, что она достаточно умна, чтобы давать советы императору, никто в её присутствии лишний раз рта не раскроет.
— Айке предлагает призвать его в рамках императорского призыва и отправить под начало графа Коппа, на границу с Новгородом, — сказал Дитрих.
— Зачем? — Мария повернулась к нему, глядя в полном недоумении. — Ясно же, что он откажется.
— Это будет достаточным основанием для того, чтобы лишить его титула и отобрать баронство, например, — объяснил император, — и мы сможем ему этим угрожать. Это сильный рычаг, который позволит на него давить.
— Это вообще не рычаг, Дитрих, — вздохнула Мария. — Я надеюсь, Ройтен тебя не убедил?
— Не убедил, но соблазн всё же есть, — признался Дитрих. — Когда меня, императора, пытается нагнуть барон из какой-то немыслимой дыры, это немного раздражает, знаешь ли.
— А разве он приехал как барон? — с лёгким оттенком язвительности осведомилась императрица. — А не как доверенное лицо князя Яромира?
— Нет, не как барон, — вздохнул тот. — Понимаю, о чём ты говоришь, но я привык воспринимать его как обычного барона и поэтому меня такие разговоры с ним изрядно напрягают.
— Это глупо, Дитер, — спокойно сказала Мария, снова отворачиваясь к зеркалу. — Ты воспринимаешь его в неправильном свете и это мешает тебе принимать правильные решения. Задумайся об этом. Ну если уж совсем не можешь поменять отношение, дай ему графство, у нас же есть кое-что в запасе.
— Я мог бы пожаловать ему графство и даже намекнул ему на это, но он как-то не спешит это графство заслужить, — проворчал император. — Хорошо, я задумаюсь над своим отношением. Ты права, оно действительно мешает. Так значит, ты считаешь, что призывать его не стоит?
Мария опять повернулась к нему и лицо её было хмурым.
— Знаешь, я пообещала, что не буду больше говорить о Ройтене, но мне придётся нарушить это обещание. Я не могу его не нарушить. Ты не раз слышал от меня, что он не очень умён, но я ошибалась. «Не очень умён» — это неправильная характеристика. Он идиот. Избавься от него, Дитер, идиот на посту эрцканцлера — это опасно. Разве что Господь способен предвидеть, что он может наворотить.
— Сказано излишне резко, Мария, — сурово заметил Дитрих. — Ты можешь обосновать свои слова?
Было видно, что император уже сердится, но на императрицу это не произвело никакого впечатления.
— Могу, конечно, — пожала она плечами. — Ройтен считает, что таким образом получит какой-то рычаг, но это полная глупость. Я могу с уверенностью сказать, что в этом случае Арди просто откажется от титула и баронства. Само по себе баронство для него мелочь, оно скорее приложение к титулу, чем самостоятельная ценность. Я даже думаю, что он согласился принять баронство исключительно ради имперского титула, который ему нужен для удобства общения с имперской аристократией, но даже ради титула он не позволит тебе получить какой-то рычаг воздействия на него. И уж тем более он не станет из-за этого ссориться с Яромиром.
— Айке говорил мне, что это очень богатое баронство, — не сильно уверенно возразил Дитрих, — которое он не захочет потерять.
