Серафима Павловна шла домой довольная. Во-первых, было очень приятно, что Аванесов снова оценил ее кулинарные способности, ему понравились и пельмени, и блины, а во-вторых, она отметила, что он ее внимательно слушал, да не просто слушал, а прислушивался, а это уже совсем другое, это значит, что человек тебе доверяет. Сотовый телефон громко звонил, она порылась в глубоких карманах и наконец выудила мобильник.
– Серафима Павловна, это я, Лена Дементьева. Мне бы поговорить с вами надо.
– Что-нибудь опять случилось?
– Не по телефону. Может быть, мы встретимся?
– Лена, ну ты же знаешь, где я живу. Помнишь? Ты же ко мне приходила. Я дома.
– Бегу, Сим Пална, – прокричала Лена.
Она позвонила в дверь совсем скоро и, запыхавшись, произнесла, едва Сима открыла:
– Мне это… посоветоваться нужно. Тут такое дело… – и она замолчала, прикусив губу.
– Дементьева, не тяни кота за хвост. Что случилось? Еще один труп?
Лена чуть не начала заикаться.
– Нет-нет, что вы! Тут другое.
– Говори же!
– Сима Пална! Помните, я вам рассказывала, что Кузя, ну Тома Кузнецова встречалась с пареньком из нашей охраны Кириллом. Так вот я ему показывала фотографии нашего класса на своем мобильном, и он узнал мужчину, который несколько недель назад спрашивал Тамару. Это муж Аси Ивановны, вот, – выдохнула Лена.
Серафима сначала онемела.
– Ты ничего не путаешь? – осторожно спросила она. – Откуда ты взяла, что это он?
– Понимаете, на нашу последнюю встречу одноклассников два года назад муж Аси Ивановны случайно в школу зашел, ключ от квартиры забрать, я его тогда и сфотала, не знаю зачем. Они с Асей Ивановной хорошо вместе смотрелись. А тут мы с Кириллом разговорились, он ведь очень Томкину смерть переживает, я хотела его немного отвлечь, пустилась в школьные воспоминания, фото достала и давай листать. Тамарка тут свой альбом школьный на работу приносила, так он у меня в столе остался. Кирилл ведь всех Томиных одноклассников знает, в одном дворе жили. Вот он смотрел, смотрел на фотографии нашей встречи, а потом как закричит: «Стоп! Этот мужик пару недель назад Томку спрашивал, а у нее был выходной тогда, я ему так и сказал».
– И что было дальше?
– Да ничего особенного, мужчина ушел, Кирилл про него забыл, да и не вспомнил бы, если бы не смерть Кузи да мои фотографии со школьной встречи. Что делать, Серафима Павловна?
– Лена! У меня громадная просьба – никому пока об этом не говорить. Кирилла допрашивали?
– Да, в тот же вечер, когда Тому нашли.
– Понимаешь, у Никиты и так проблем выше крыши: девушка, убитая в БКЗ, его приемная дочь, а тут еще непонятно, почему он спрашивал Кузнецову. Насколько я понимаю, Тамара Кузнецова не была знакома с Маргаритой Вертелецкой. А может, была?
– А кто это, Маргарита?
– Рита, приемная дочь Вертелецких, Аси Ивановны и Никиты.
Дементьева аж присвистнула.
– Вот это да! От Тамары я такое имя никогда не слышала, ничего не могу сказать.
Лена Дементьева ушла, оставив Серафиму в состоянии тревоги и страха, на часах было за полночь, и она решила, что встретится с Никитой завтра с утра, тянуть и откладывать встречу нельзя.
Серафима открыла на рабочем столе компьютера папку «убийство» и добавила еще один файл – «Никита». Пока здесь только фактические данные. Если Никита знает Тамару Кузнецову, значит, ее знала и Рита.
И еще, Серафима решила, что позовет Лену Дементьеву в свою газету, она талантливая девушка, хорошо писала, и нечего прозябать среди продуктов.
Когда Риту опять вернули в детский дом, она не расстроилась. Девочка была словно под глубоким наркозом и наблюдала за всем происходящим будто со стороны. Ритка очень злилась на приемного отца Никиту, и никакие сомнения или угрызения совести ее не беспокоили. Ритку подначивал внутренний бесенок, противно потирал маленькие ручки, щелкал хвостом, показывал тоненький розовый язычок, толкал в бок так, что ее охватывал и будоражил азарт. Ей хотелось одного – плюнуть и расхохотаться в лицо Никите, причем именно в такой последовательности: сначала обязательно плюнуть. Плевок должен быть смачным, липкая жидкость растечется по всему лицу, и Никита начнет нервно вытирать ее большим платком, которых всегда много натолкано в его в кармане, а она будет хохотать и чувствовать себя победительницей.
– Что, допрыгалась, девонька? – Она не заметила, как рядом присела директор детского дома. – Что будем делать, Рита? – участливо спросила она.
– Да делайте вы что хотите! Мне все равно. К Асе я не вернусь, в школу тоже не пойду.
– Ты за что так приемного родителя подставила? Это в благодарность за то, что семья для тебя сделала?
– Не за что благодарить! Потому, что он козлом оказался. Ненавижу его! – огрызнулась Рита. – Покажите, где теперь мне спать?
– Иди, отдыхай на сегодня. Мы потом с тобой обязательно поговорим.
Ритка ничего не ответила. В комнате девочки уже спали, она тихонько разделась, кинула рядом вещи и хотела было закрыть глаза, как услышала у двери шепот.
– Ритка! Это я, Леха!
Ритка обрадовалась, накинула кофту и вышла в коридор.
