…Аль Сафар взял себя в руки. Он, зная про Дарью Лебедеву всё, прекрасно помня, что она в детстве занималась классическим балетом, тоже сделал ход конём. На входе Даши в гостиную он поставил «Вальс цветов» из «Щелкунчика» Чайковского. И пригласил девушку на танец. Даша поняла, что всё её преимущество уходит в слёзы и… Благодарность…
Танец со смертью был сейчас её жизнью. Дыханием. Всем…
– Эта «Памятка воину-интернационалисту» принадлежит моему отцу.
– А зачем было врать про брата?
Катя Ведерникова молчала. Она была так рада встрече с Лёшей… Искренне и без дураков. Он видел это. И понимал, чем дальше, тем больше, что Катя не знает про Аль Сафара почти ничего.
– Твой отец – слетевший с катушек социопат, Катя. Понимаю, что ты мне не поверишь, но он террорист.
– Лёша…
Катя не выдержала, и слёзы просто полились из её глаз.
– Как-к… к…к-о-ой терро-о-о-о-орист???! Что-о-о ты говори-и-ишь такое?!..
– Обыкновенный, Катюша. Точнее, необыкновенный. Он шеф всего дерьма, которое происходит в мире от терроризма. Он номер один у них, Катя.
– Тебя закололи в дурке, Лёша. Ты сам слетел с катушек. Мне сказали, что ты государственный преступник. Предатель. Я видела видео из самолёта.
Лёша заржал. Круче коня с пятью яйцами.
– Какое видео???! Меня на нём нет!
– Есть!!! Есть!!!
У Кати проскакивали почти детские ноты обиды.
– Расскажи. Мне интересно. Что на этом видео?
– Ты и твоя дочь. Схватка с теми, кто захватил самолёт. Спящие пассажиры. Следователь сказала, что тебя готовили для этой операции. Что так всё и должно было быть. И что ты угнал этот самолёт в Сирию.
Алексей опешил… Он был уверен на все сто, что Ведерникова-старшая уничтожила видео с ним и его дочерью. Его никто не выставлял изменником, кроме силовиков. Но внутри Конторы. Обо всей истории знали человек десять. Видео было. И Лёша тоже его видел. Террористы в самолёте, не захватчики – другие. Они снимали пассажиров и себя. Потом вышли на трап. Перед ними – толпа таких же отморозков, как они. Но местность на видео было не разобрать – где это. А дальше самолёт сдвинулся с места. Террористы слетели с трапа от резкого толчка. И успели снять, как самолёт взлетает с полосы, на которой стоял. Опять же, без вида местности. Как специально. Хотя что эти обычные одноклеточные могли снять специально? Лёши с его дочерью на видео не было. Все СМИ рассказывали об угоне и захвате рейса Симферополь—Москва. И все телевизоры мира твердили, что один-единственный никому не известный человек из числа пассажиров их всех и спас. Ни слова о том, где был этот аэробус, в какой стране – Сирии, не Сирии – не было. Они, как игрушка-«болванчик», втирали, что всё расскажут позже. Дальше было приземление в Сочи, снятое нашими. Спасённые и качающиеся от газа пассажиры и… Всё. Снова, кроме слов о неизвестном герое, – ноль. Ничего.
– У меня сейчас нет времени во всём разбираться. Куда ты едешь в данный момент?
– А почему я должна тебе это говорить?
Катя вдруг, как перепад температуры в австралийской пустыне с сорока градусов на солнце до нуля градусов ночью, пришла в себя. И в голосе был металл.
«Что за ху… я, вашу мать? Она врёт, что ли? Вообще про всё? Если она плывёт к отцу и сама не в курсе чего-либо, то на хрена?»
– Я сказал тебе, что закопаю живьём. Я передумал. Я тебя утоплю. Но сначала заброшу тебя под работающие винты этой посудины.
Он схватил Катю за волосы и два раза шмякнул её рожу о стол в каюте. Девушка ушла в глубокий нокаут. Лёша обыскал её сумочку, связал поясом от пальто, в котором она была, её руки. И за ногу потащил на палубу. Алексей Лебедев уже не верил никому. Хотя он ни с кем и не общался особенно, но любые слова, вообще – самые любые, считал ложью. Его особенный ум просто сам говорил ему, что не стоит доверять вообще никому. И Лёша не доверял. От любви до ненависти – один шаг. Лёша ненавидел Катю. И сам не понимал, за что. Вулкан агрессора внутри него начинал извергаться. Он даже не собирался разбираться, при делах Катя или нет. Она была дочерью этой твари, зверя, мудака и козла одновременно – Аль Сафара – Валерия Ведерникова. Некогда советского пионера, комсомольца, коммуниста, аппаратчика, а ныне одного из основных организаторов существующей ныне боевой машины под приевшимся названием ИГИЛ14. А если совсем точно – ИГ15. Это и решило в один миг судьбу Кати Ведерниковой. «Яблоко от яблони»… Алексей и не думал в чём-то разбираться…
Если бы сейчас перед ним оказался Зигмунд Фрейд, он сказал бы так:
«Чувак, ты просто влюблён в собственную дочь и хочешь её. А она хочет тебя. Ничего ненормального в этом нет. Вы вообще с ней, считай, чувак, едва знакомы. И было бы ненормально, если бы было наоборот – ты бы уверял себя, чувак, что ты её отец, что есть моральные устои. И скажу тебе, чувак, что в этом случае ты уже был бы не чувак, а ху… его знает, какой пидор. Вот такие дела, чувак». И Фрейд, как всегда, был бы прав…