Молодой судья был уверен, что просто так ни один житель этого квартала не будет исполнять то, чего хочет богато одетый господин, даже за приличные деньги. Скорее всего, его просто обманут и обкрадут.
— Я же слуга: ты спишь, я работаю, — улыбнулся Мингли, — и да, не злись, я слышал, что ты мне говорил. Просто, как видишь, был занят.
Дэмин обреченно вздохнул. Демон не понимал, что подобного рода заявление — еще большее оскорбление для любого господина. Как мечник, может быть, чем-то занят, если с ним говорит его господин?
— Ты хочешь сказать, что ходишь по ночам в злачные места? — Дэмин решил, что нет смысла продолжать читать Мингли нравоучения, и поинтересовался важной деталью, о которой не догадывался ранее, — это потому ты утром такой невыспавшийся и злой? Играешь в азартные игры и не всегда везет?
Они медленно направлялись к выходу из Портового квартала. За беседой путь оказался не таким жутким, как прежде.
— Ты стал много интересоваться моей жизнью. Я-то не против, но не боишься привязаться ко мне? — засмеялся Мингли, ощущая аромат неподдельного интереса Дэмина к его персоне.
Молодого судью взволновал этот вопрос. Демон снова подбрасывал спорные темы для размышления, о которых сам он не желал думать. Что, если и в самом деле он начнет испытывать к Мингли симпатию, — или уже начал? — которая затмит его здравый смысл? Это испугало, и оттого он столь жестко и резко ответил на заданный вопрос:
— Слуга для господина — что вещь. Любая привязанность к предмету решается его заменой. Разбитая чашка — не трагедия, могу купить себе целый сервиз. Все продается и покупается, были бы деньги.
Дэмин отгораживался от него боясь, что Мингли ощутил все его сомнения и переживания.
— Слышу в тебе сына богатого человека, — мечник громко захохотал, — а дружбу демона купить себе сможешь? — Прищуренные хитрые глаза мечника блеснули желтым огнем. — М? Благородный господин?
Огромные покатые своды библиотеки Военной Академии были сделаны из темного камня. Он не отражал солнечного света, что лился сквозь окна, и тем самым уберегал ценные рукописи, хранившиеся на полках. Красочная мозаика из мутного стекла служила тем же целям. На ней изображались ученые мужи, что сидели за письменными столами или держали в руках книги. Единственным исключением из общей экспозиции было окно в самом центре зала. На нем красовалась легенда о том, как Бог воздуха и неба Кайлам открыл людям знания о мире. Ему больше остальных ведомо все, что творится под небосводом. А управляя ветрами, Бог способен пробраться в самые сокрытые места на земле и вызнать все секреты, что прятались от глаз человека и других созданий. Он был покровителем людей, занимающихся умственным трудом. Именно Кайлам, как говорили служители храмов, посвящённых ему, более остальных богов, одаривал человечество и участвовал в их земной жизни. Конечно, подобное заявление вызвало резонанс среди последователей других божеств, но Дэмин никогда не углублялся в подобные распри. Он считал себя прогрессивным человеком и верил, что ни один бог, — если тот существует, — не будет тратить своего времени на каких-то жалких созданий. Человек сам всего добивается. К тому же, ему никогда ранее не доводилось слышать или сталкиваться с проявлением божественных или иных сил. Только после встречи с Мингли мировоззрение молодого судьи немного пошатнулось.
Пол библиотеки был устлан мягкими коврами для того, чтобы уменьшить слышимость шагов посетителей. Множество студентов уже толпилось в центре зала, окружив выставленные на обозрение стенды с картами мира и схемами самой библиотеки. Они, как и Дэмин с Гувэем, прибыли сегодня сюда для выбора темы экзамена.
Обучение в Академии состояло из нескольких ступеней, каждая из которых оканчивалась аттестацией. В любой момент учащийся после прохождения экзаменов и получения соответствующих документов мог прекратить свое просвещение. Так часто поступали отпрыски менее богатых семей. Они изучали только начальные ступени и после уходили из Академии, дабы начать уже зарабатывать на жизнь. Остальные, кто пожелал, могли учиться хоть всю жизнь, ибо многие предметы требовали постоянного обновления и пополнения знаний. Конечно, все это стоило приличных денег, и потому известными учеными чаще всего становились дети из знатных семей. Хотя история знала несколько исключений.
Гувэй и Дэмин были сверстниками, поступили в Академию в один и тот же год, и потому им предстоял одинаковый экзамен. Он был заключительным и общим для всех направленностей, изучаемых в этих стенах. Помимо тех вопросов, которые будут озвучены экзаменаторами, требовалось еще выбрать тему по профилю и рассмотреть ее с точки зрения полученных навыков и познаний в предмете.
