Центральная станция полностью

Женат, трое детей, жена – шахтер с собственным кораблем, старшая дочь недавно вышла замуж, старший сын хочет пойти по стопам отца в ГиАш, младший – трудный ребенок, не слушается… Все это и много больше Кармель высосала из его сознания, его нода, в припадке голода, прекрасно понимая, что так нельзя, ее поймают, Иные повсюду, Системные Боги наблюдают… Кармель оторвалась от осьминоида. Он лежал, свернувшись в клубок, мозг насыщен допамином, и вдруг Кармель сделала нечто для себя неожиданное: дотянулась до нода и его толкнула, сознание исчезло, виртуальное тело растворилось, стерлось – она отправила его обратно в телесность.

Теперь, насытившись, ее разум прояснился, она понимала, что ей тоже нужно рвать когти, но почему-то не смогла проделать с собой то, что только что проделала с жертвой, путь наружу для нее закрыт, надо искать выход, врата игромира; в отчаянии она сделала еще одну попытку: Отмена! Отмена! – но ничего не вышло. Небо сгустилось, с него упал луч света, коснулся Кармель, вобрал в себя, и она закрыла глаза, признав поражение, и запел хор ангелов, и ее подняли, как куклу, и она вознеслась в свет, вознеслась на небо.

– Мотл?

– Исобель. Что же ты делаешь?

Она всхлипывала.

– Не знаю, – сказала она. – Тут темно. Мотл, мне холодно. Мне так холодно.

– Где ты? Что это за место?

– Я не знаю. Я прошла сквозь эту штуку. Такую, она как… ну…

Она растеряла даже слова, они отлепились от нее и исчезли.

– Пракосмос, – Мотл выругался. – Ты прошла через шахту сингулярности.

– Что?

– Бомбы с враждебными кодами, – объяснил он. – Мы использовали такие на… на одной из войн. Или на всех. Не помню.

– В ГиАш были войны?

– Войны велись на обоих уровнях бытия, – он не хотел вспоминать.

– Обними меня, – сказала Исобель. – Мне холодно.

– Я тебя вытащу. Что с твоим экипажем?

– Я не знаю. Я их не вижу.

– Они могут быть в порядке. – Прозвучало неубедительно, и сердце Исобель замерло (и где-то в коконе, пропахшем немытыми телами, сколлапсировало ее тело).

– Как ты сюда попал, Мотл? Мотл, прости меня.

– Это я виноват, – сказал он. – Я обещал тебе, что покончу с дрянью. С наркотой. Но Борис попросил об одолжении.

– Ты должен был ему отказать.

– Я обязан ему, Исобель.

– Чем?

– Подожди. Слышишь?

– Что это?

– Песня сирены. Бог растет. С жизнью приходит смерть. Мы можем пойти на зов.

– Как?

– Обними меня. Обними меня крепко.

Она обняла его. Обняла крепко. Его аватар в пракосмосе. Запах аватара был тем же. Масло, металл, пот. Они пробирались сквозь темноту, и миг спустя она поняла, что тоже слышит, даже чувствует притяжение бога.

– Это не моя вина. Пожалуйста. Вы должны мне верить!

Голос чистый, ангельский, исходил от бога и проникал прямо в ее нод, в ее разум. Маленькая стрига, сказал бог, тебе нельзя здесь находиться.

– Меня убикнули.

Она и сама поняла, как вяло и неискренне это звучало. Она плыла в безбрежном космосе, лишенная тела, и бог, этот Иной, цифровой разум, странный и непознаваемый, как настоящий инопланетянин, изучал ее, читал ее, как читал бы текст, – без усилий.

Люди боятся таких, как ты, сказал Системный Бог.

Она не ответила. Она признавала, что Иной прав. Признавала мем страха перед стригами, продолжавший сам себя кросскультурный миф, который пронизывает миры людей и основан на древних образах, мифах-имаго. Порой Кармель думала, что мем создали конструкторы стриг – или, может, он появился в ответ, как мера защиты…

– Ты предполагаешь. – Голос изумлялся – если Иных можно подозревать в подобном. Они не испытывали человеческих эмоций, привязанных к телу, гормонам, физическим реакциям, эмоций, развивавшихся на протяжении тысячелетий. Иные эволюциониовали отдельно, вне телесности, в виртуалье Нерестилища. – Но ты не знаешь.

– Я не хотела…

– Нет, – согласился голос. – И все-таки ты пошла туда, куда ходить запрещено. Навредила игроку. Нанесла ущерб ГиАш.

– Пожалуйста. Пожалуйста…

– Человек… – Голос явно сомневался. – Маленькая несчастная стрига, – сказал он. – Ты голодна?

– Всегда. Всегда! Вы не знаете, откуда вам знать, откуда вам понять! – Кармель кричала в сердце этого пустого места, этого дворца виртуалья. – Голод…

– Мы починим съеденного тобой игрока, – сказал Системный Бог. Заменим память, реконструируем части сознания, которые ты взяла себе. Такие атаки уже были. Мы не всегда… о них говорим. Люди зависят от виртуалья, а мы, в свою очередь…

– Да? – Она рвалась прочь, но попытки к бегству срывались, вокруг не было ничего, даже воздуха.

– Мы зависим от них, – сказал Системный Бог; почти, как ей показалось, грустно. И вновь: – Ты голодна?

– Да! Черт подери, да… всегда.