– Он же не бог… – заметил Приск. – Даже императоры становятся богами лишь после смерти. А он пока даже не император.
Наконец начали спускаться вниз, опять вступили в полосу лесов. Тиресий еще с утра чуял опасность. Но где именно и когда даки нападут, не разглядел. Быть может, потому, что горы были чужие, и опасность – повсюду. Их не могли не заметить – десятки внимательных глаз наверняка следили за незваными гостями. Но и собрать большой отряд, чтобы встретить римлян, даки не сумели.
С врагом столкнулись на тропе лицом к лицу, когда стали спускаться в долину. Впереди шел Кука. Именно на него и ринулся со склона варвар. Но не рассчитал. Надеялся на внезапность, что падет коршуном на римлянина. Упал. Но при этом кинжал Куки вошел ему в живот по самую рукоять. За первым ринулись остальные, но римляне уже успели развернуться лицом к нападавшим. Вся схватка не заняла и четверти часа. Несколько даков были ранены. Остальные все полегли. Адриан велел связать пленников и тащить за собой. У римлян погибли семеро. Еще было несколько раненых – но все легко.
После полудня горы остались позади, перевал Боуты – где-то там, за спиной. Отряд спустился на плато. Кука и Приск полагали, что, выйдя дакам в тыл, Адриан прикажет поворачивать назад и двигаться берегом Алуты, дабы ударить стоящим на перевале дакам в спину. Ничего подобного! Первым делом Адриан приказал укрыться всем в лесу. А вечером послал ребят из «славного контуберния» на разведку. Послал всех, кроме Фламмы, «библиотекаря» Адриан пригласил к себе в палатку для очередного философского разговора.
Цель Куке была указана точно – поселок, что лежал впереди. Обычный дакийский городок, обнесенный частоколом. Вход лишь один – там, где склон наиболее пологий. Но именно там стена двойная, и ров в придачу, и вал. Во рву, насколько можно было рассмотреть издалека, еще лежал снег.
Кука и его товарищи давно умели перевоплощаться так, что на дакийском берегу их принимали за местных. Сейчас они вполне могли сойти за пастухов, что спустились с гор.
Из поселка тянуло дымом, запахом только что испеченного хлеба, немного – подгорелым салом. И хотя разведчики подкрадывались с подветренной стороны, в поселке вдруг лаем зашлась собака. Вот же тварь – верно, пахнуло в ее сторону чуток – она и подняла гвалт. Товарки тут же присоединились.
– Лечь! – приказал Кука.
И все залегли в низинку. Как выяснилось – животами на снег.
Впрочем, собачий лай никого не встревожил – за последние дни здесь привыкли к тому, что собаки постоянно брешут, новые люди появлялись регулярно, шли из сердца Дакии на перевал отряды, спешили гонцы – вниз к Боутам и обратно – к Сармизегетузе.
– Снег… – одними губами произнес Приск. – Нас будет видно на снегу.
Он обернулся. Над чернотой горных хребтов, которые они только что миновали, всходила луна. Их должно быть видно со сторожевых башен, как на ладони.
Спешно отползли и затаились.
Лай потихоньку стих. Сторожевая башня (похоже, деревянная) темнела на фоне звездного неба. Наверху кто-то дежурил – вскоре его окликнули снизу. Караульный отозвался. Приск боялся дышать. Остальные тоже. Если караульные встревожатся всерьез, кто-нибудь кликнет с десяток мужчин. Вооружившись фальксами да прихватив с собой собак, они выйдут за ворота. А если выйдут, собаки тут же кинутся на разведчиков. Разумеется, Кука и его друзья могут отбиться и бежать. Дело не в этом. В поселке мигом сообразят, в чем дело, и предупредят своих. Не повезло римлянам – переменчив ветер в горах, подошли слишком близко.
Двое на башне о чем-то говорили. Похоже, поминали недобрым словом солдат какого-то Герзала, что побывал в поселке недавно. Видимо, отношения с этим Герзалом у местных не сложились. Судя по разговору, предполагалось, что люди Герзала могли вернуться, чтобы свести счеты с местными.
Светила Луна-Селена-Мендис. Фортуна, непредсказуемая богиня удачи, метала кости. Выпадет шестерка Децебалу – даки выйдут за ворота. А если шестерка Адриану – и Траяну вместе с ним – решат, что собаки брехали на одинокого волка. Приск смотрел на звезды, и казалось ему, что он видит, как вращаются в небе подброшенные божественной рукой кубики хрусталя, и отражается в них звездный свет. Он стал представлять, что в кости с богиней играет лично он, Приск. Кости падают на стол, и Гаю выпадают шестерки.
Даки не вышли.
До рассвета в сумерках пять центурий окружили поселок и запалили его горючими стрелами. Кроме обычных жителей в поселке находилось две сотни ополчения, но они сдуру выскочили за ворота, решив, что смогут сладить с напавшим на них отрядом. Большинство даже не вступили в сражение – римляне встретили их залпом дротиков.
