Смотреть было некогда, нам ещё бежать и бежать. Когда вбегали в проход, ведущий к подземной части, то на несколько секунд остановился. Всего несколько оборванцев ещё вело бой, а в израненный корабль один за другим влетали росчерки рун, отрывая куски. Затем корабль начал набирать высоту, с трудом, утопая во внутренних пожарах и роняя горящие куски корпуса. Широкополосный сканер мазнул по нам, стоящим у входа, а корабль, словно обессилев, начал падать. Я знал что будет, и пнул в спину, раскрывшую рот в изумлении Нимфею. Бежали, как никогда. Поворот, два, три, четыре, ещё один. Даже тут яркую вспышку снаружи можно было увидеть по отблескам на отполированных древних стенах. Я подмял и повалил рыбообразную и заорал: «Рот открыла!». Она подчинилась и замерла. А потом пришла ударная волна. Сломленная поворотами и изгибами, пронесшаяся над храмовым комплексом, слегка оглушила и надавила. Землю сотрясло. Но это уже была не смертельная, сжигающая всё на своём пути стена ударной волны и жара ядерного взрыва. Удар взрывной волны, погашенный несколькими поворотами коридора, был чувствительный, но переживаемый.
Подскочили и побежали. Как и в разрушенном храме всё было одинаково, а отсутствующие у нас коридоры были интуитивно понятны и легко угадывались. Всюду была фанатичная геометрия идеальных пропорций и симметрия, словно это сооружение не люди строили, а искины.
— Нельзя, не трогай, это моё, это только мне. — так и продолжали вопить у меня в голове, но мне было плевать, я словно чувствовал, словно знал куда бегу.
Я помнил этот коридор, поворот, ещё и ещё поворот, а дальше ориентировался по несложной логике. Проход был точно такой же, как в разрушенном храме. Все было сделано абсолютно одинаково. Мы оказались в самом центре. Комната была небольшая, без украшательств. Прямо на полу стоял ящик, сундук, ларец, не могу определить точно. Это было сделано из звёздной крови, с применением рун, он опять — но. Так и Суворов можно сделать из звёздной крови, превратить его в руну или сделать из рун отдельные детали и собрать. Но даже такой автомат будет убивать врагов за счет разгона пули внутри дула под действием пороховых газов. Он будет отлично пробивать черепа и тела, но за счёт силы, которая выражается в массе пули, помноженной на скорость. У меня был вопрос, а кто сделал эту коробочку? Чтобы сделать рунный Суворов, нужны мозги того, кто разбирается и в рунах и Суворовых. В рунах тут полно народа разбирается, а кто разбирается именно в этом и том сразу?
Коробка была рунного производства, но это был универсальный контейнер защищённого типа с вариативной экстрамерностью. Такие штуки были очень редкие, но подобные устройства я видел и раньше. В них, например, хранили заряды с абсолютным поражающим фактором. Если у тебя есть доступ, то ты мог мгновенно выхватить готовую к применению боеголовку, а если устройство разрушали, или открывали внутреннее хранилище без должного доступа, то ты получишь тоже самое содержимое, но как-бы разделённым в пространстве и времени, и ни при каких обстоятельствах не сможешь объединить живущие сами по себе части. Максимум что может произойти — это пара соседних отсеков передохнет от образовавшегося азур-фона, но рабочий заряд будет собрать невозможно никогда. Были устройства, которые не отдавали содержимое, или заменяли одно на другое. Вариантов много.
Чтобы открыть, тут, наверное, нужна какая-то руна или особый ключ, может знак, метка, а можно было просто поручить симбионту соединение с модулем управления и за несколько секунд произвести опознание свой-чужой. Я, конечно, был свой. По крайней мере житель головы доложил, что по сравнению с боевыми кодировками, защищающими устройста на флоте — это очень просто и примитивно. Азур твари нередко оказываются разумными и порой обладают весьма продвинутыми возможностями и умеют работать с электроникой. Если не защищать всё, он пищевых синтезаторов, до пусковых установок главного калибра, то ситуации могут быть разные, от самопроизвольных подрывов боекомплекта, до попытки бортового кофейника уморить экипаж голодом.
Крышка растворилась. Странно. Такое ощущение, что это был не материал, а силовое поле, стилизованное под крышку искусно сделанного сундучка. Традиционно пробовать обухом ножа прочность изделия даже и не пытался, понимая, что такие штуки существуют на других физических принципах.
