Когда Тигнари со своей ученицей решаются навестить город ветров, чтобы обсудить один аспект и решить вопрос, касаемый девушки, буря ещё не доходит до стены. Он внимательно осматривает шрам от чужого льда. Вокруг него болезнь отступила, являя всем чистую, незапятнанную заразой кожу. Быть может, определи они источник, и её можно будет вылечить окончательно? Так будет гораздо больше пользы, и он уверен, в городе ветров не возникнет проблем, тот радушно встретит каждого, кто придёт с добрыми намерениями.
Но они возникают. Разыскиваемый ими капитан оказывается посланным в Сумеру, и ему показывают официальный на то запрос. Страж просит прочитать бумагу самостоятельно и не встречая возражений, пробегается глазами по содержимому. Это же полная туфта! Он понимает, рыцари не разбираются в этих мутных научных понятиях, а после замечает имя, которым эта бумага подписана. Академия давно его ищет, ведь тот уже около трёх недель как пропал с радаров, а последние данные были получены от деревенских жителей, около недели назад. Он действительно был со спутником, глаз бога которого был обрамлён крыльями, и те действительно направлялись в Караван-Рибат. А оттуда обычно уходят в пустыню. Мог ли он быть причастен к слухам о возращении Алого короля?
Альбедо отрывает от размышлений, присаживаясь рядом. А после протягивает ему бумагу, с просьбой расшифровать написанное. Людям, даже умнейшим неподвластен язык пустыни, на котором ныне никто не разговаривает, но академия упорно продолжает настаивать на том, что его надо учить. И скрипя мозгами, он выводит под фразой то, что написано.
Ты — ключ от всех дверей.
И Альбедо хмурится, явно занервничав, а на вопрос откуда такой вопрос, отвечает, что увидел эту надпись на кончиках пальцев капитана, того самого, что они искали. И всё внезапно укладывается. Пустыня. Кэйю увели в пустыню чтобы вскрыть нечто способное вернуть божество к жизни. И он бледнеет, заглядывая в глаза алхимика.
А после сдвигает одежду ученицы, задавая один единственный вопрос. Под силу ли ему вылечить это. Кивок сначала заставляет растеряться, а после задаться вопросом о том, что всё это значит. Чем может являться обычный капитан рыцарского ордена, что ему под силу гнать взашей смертельную заразу и быть ключом к чему-то тёмному и опасному. Тот качает головой, говоря что это навсегда останется между ним и Альберихом, и никого более он в это посвящать не будет, и помочь им более ничем не может.
Они вернутся ни с чем лишь ради того, чтобы увидеть как медленно все и каждый рассыпаются в пыль от старого проклятия. И прежний город выглядит заброшенным, страшным, словно то самое проклятие алого короля из старой легенды решило воплотиться вновь. И небо в стороне пустыни горит грозным пламенем, обещая лишь смерть, которую они принимать не желают, да только дитя на глазах его со страхом смотрит на то, как чернеют руки её, и лишь умоляет того бежать. Тигнари уходит прочь, но лишь её тело, истерзанное болезнью испарится в воздухе без остатка.
После визита учёного, у рыцарского ордена оказался ряд вопросов касаемого официального запроса. Из страны мудрости не приходило гонцов, хотя те не имеют привычки задерживать ответы, особенно когда те касаются академии. И Альбедо злится, смотря на юго-восток. Орден отпустил его с чёрт знает кем и этот кто-то осведомлён о его принадлежности к бездне. Этот кто-то знает слишком многое. И кажется, будь его воля, он бы кинулся туда сам, раскрыл бы всё своё естество, но обязательно бы нашёл его. Силы Кэйи — запретная вещь, что никто не должен использовать. Они погибель, необратимая и беспощадная для всего, что уязвимо перед бездной и эрозией. Да только рассказать о том никому нельзя.
Вести из Сумеру вернутся вместе с лесным стражем, что расскажет о том что видел, что подтвердит его опасения, заставив спрятать лицо в ладонях. Люди действительно идиоты, раз посчитали что вернуть бога к жизни с помощью тёмной силы — отличная идея. Во истину редкая глупость.
Им с Джинн разрешают отправиться туда, чтобы найти капитана, разрешают, поставив условие, что они обязаны вернуться живыми. Он обещает, в первую очередь Кэйе, чьё сердце необходимо как можно скорее закрыть ото всех, вернуть в свои руки и следить гораздо внимательнее. И пусть непреклонны пески, он найдёт его и больше никогда не выпустит с земель ветра.
В тёмном оазисе, скромном доме рядом с родниковым ключом, Кэйа равнодушно смотрит в золото обрамлённое нефритом, а после опускает глаза на шар в руках бога, присвоившего его себе.
— Они идут за тобою, как думаешь, как скоро пески погребут их? — и он вздрагивает, прикасаясь к стеклу.
И всё внутри обрывается. Они погибнут из-за него. Милая Джинн и сердце, душа, все самые светлые чувства его, всё заберёт жестокое божество, лишив любых причин убегать, а сдаваться так позорно и неправильно. И бьётся растерзанный кусок мяса о рёбра, дрожат его пальцы, а взгляд обеспокоенный возвращается к Аль-Хайтаму.
