Он опешит, внимательно разглядывая стоящего перед ним человека, карамельный оттенок кожи приведёт к мыслям о том, что это один из пустынников, просто находится при исполнении, или не при делах, но странное одеяние, и оформление артефакта оставят его в сомнениях. Обрамление в виде крыльев заставит вспомнить о новорождённом боге ветров, которого он никогда не помнил в обыкновенном, приятном людским глазам, обличии.
Сам незнакомец — одно сплошное противоречие, и ему бы изначально расспросить о том, кто это и зачем ему понадобилась торговка, что ходит по очень тонкому лезвию, да только взор чужой мигом леденеет, стоит его отвести от ребёнка. Равнодушно блестит в глазу звёздочка, ожидая чужого ответа, и говорить больше решительно нечего. Ребенок довольно урчит у него на руках, любопытно озираясь по сторонам, и словно не чувствует опасности от человека, на чьих руках она находится.
— Где можно найти госпожу Дори? — ещё раз спросит он, прикрыв глаза и словно готовясь к тому, что адекватного ответа он не получит, чуть перехватывает ребёнка, готовясь искать кого-то другого, но…
Аль-Хайтам протягивает человеку лист, коротко объясняя как проникнуть к этому человеку, шутливо предупреждая о море. Чужой смех отдаёт чем-то надломленным и безумным, а потом ему отвечают что деньги не проблема, и оставляют его в одиночестве вновь.
Последний раз зацепившись взглядом за звёздочку, он понимает, что попал. Замечает тонкие тёмно-синие венки на скрытой части лица и что-то внутри ликует, довольным зверёнышем вьётся под рёбрами, заставляя того поискать тех, кто сможет ему рассказать об этом незнакомце, что явно не вчера под проклятие бездны попал и, судя по его состоянию, совершенно точно уживается с ним.
Тяга к запретному вновь раздирает внутренности, и словно забьётся позабытое в песках сердце. И кажется, что бездна чужая идеальным проводником станет, приведёт к такому же порочному созданию, а после… А после он станет богом вновь и тогда богине будет ради чего препарировать своё сердце, лишая его тепла не заслуживающих этого людей, и тогда он накличет новую беду на мир, которая совершенно точно уничтожит божество мудрости, а потом… А потом в руинах и пепле закружатся все и каждый, превращаясь в песок под которым погребено всё, что было ему дорого.
Навести справки оказалось делом нехитрым: если ты учёный, то за некоторые, не смертельно большие, деньги можно запросто узнать всё, ну или почти всё, что нужно в относительно короткие сроки. И сейчас он лишь усмехается уголками губ, смотря на папку в своих руках. Не сильно много, обычно об иностранцах вынюхивают всё до последнего, чтобы знать кому дают доступ в базу знаний, но ни на Кэйе, ни на сопровождаемом им ребёнке не было терминала, а значит они либо проигнорировали его установку, решив что для столь короткого срока их пребывания это бессмысленно, либо пришли с самыми тёмными намерениями, а ведь по внешнему виду и не скажешь.
Содержимое папки оказалось довольно скудным. Кэйа Альберих прибыл в порт по делам рыцарского ордена города ветров. Видимо, дела ордена совершенно точно идут в разрез с принятыми порядками что здесь, что в городе свободы, который кажется учёному совершенно невозможным к пониманию. Рядышком лежит досье на ребёнка, которому он является опекуном. Ещё больше смущает огромное количество вопросительных знаков на бумаге. Словно капитан является фигурой неизвестной, и вся добытая информация подлежит тщательной проверке. И ни одного слова про явно каэнрийский зрачок, ни единого слова о том откуда он взялся и кем является помимо капитана кавалерии. Слишком много несостыковок в представленных бумагах, но большего ему никто предоставить в обход академии не может.
Лёгкой поступью следуя к логову торговки, он замечает ещё одну женщину, очень похожую на ребёнка. И тихое восклицание, зов матери заставляет его улыбнуться. Кэйа забирает из рук женщины письмо и просьбу передать магистру, что она задержится ещё, но обязательно вернётся вместе с дочерью не позднее следующего фестиваля вина. Чужой мягкий смех успокаивает, а после Альберих удаляется прочь, в сторону местной таверны, явно с намерением выспаться перед дорогой.
Божество скребётся под рёбрами, требуя быстрым шагом продолжить преследование, обозначить бездну как лучшего проводника, а после… Он найдёт способ навязать свою компанию, вытащит человека к Хадж-Нисуту, он знает, именно там, на обломках собственного престола обронил он своё сердце, и бездны шепот приведёт их к нему, заставит почувствовать тепло своей крови, а что до проводника… Он был бы не прочь оставить его около себя чуть подольше.
