— Прекрати, — шипит он, пытаясь разбить льдом шипы, что образовались от чужих попыток вырваться из его хватки.
Кэйа дёргается, пытается вырваться из захвата, шипит, когда растения забираются в рот, и ухмыляясь, учёный всё-таки стаскивает слои одежды, на пару мгновений застывая в восхищении. Земли ветра взрастили идеальное оружие, но ему предстоит стать лишь ключом, а после…
Дёргающиеся плечи и тихий всхлип кажутся ему желанной наградой, подпитывающей не хуже самого действа. Он сжимает чужие бёдра, сминает их, довольно зажмуривается, оставляя несколько поцелуев на плечах, разводит чужие ягодицы, а потом, когда он попытается отстраниться вновь, пальцы быстро проникнут вовнутрь. И не хочется ему думать о чужом комфорте, не хочется думать ни о чём кроме скорейшего получения желаемого. Но…
Он дёргается, пытается наступить ему на ноги, за что его тут же осторожно отставляют от стены, но продолжают вжимать в неё голову, чуть отводя задницу на себя. Да, Кэйа действительно прекрасен, будь на его месте кто-то другой, он бы тоже не отказался от ночи с этим человеком.
Трогать чужое нутро так приятно и странно… Он улыбается, облизывается, чётко понимая что ему хочется его без остатка. Присвоить себе и никогда более не позволять хоть кому-то прикоснуться к нему помимо его.
Цветок медленно начинал действовать, сводя чужое сопротивление на нет. Он улыбается, чувствуя как размякает чужое тело. Учёный удовлетворённо урчит, когда Альберих выгибается в спине, позволяя тому устроиться капельку удобнее. Он продолжает растягивать его, проводя носом по чужим лопаткам. И чешутся дёсны от невозможности вонзить в плоть чужую зубы.
Учёный усмехается, прощупывая чужое тело, словно запомнить пытаясь то, куда ему нужно надавить. Кэйа останется с ним. Не сейчас, нет, но как только утихнет буря. И он прижимается пахом к чужим бёдрам, шепчет о том что Кэйа прекрасен, шепчет что это его, целиком и полностью…
И кажется, не понимает этого капитан, лишь шумно дышит, пытается наигранно вырваться, сковывая льдом лозы, что разбивают его, стоит ему попытаться. Он давит, вытягивая из собеседника тихий стон. Да, это именно о что нужно ему.
Медленно входя в чужое тело, он невольно вздыхает, осознавая то, насколько идеально Кэйа чувствуется на нём. И он на пару мгновений жалеет о том, что заткнул чужой рот, о, он бы с радостью услышал чужие всхлипы, услышал признание его прав на него, но…
Кэйа в его руках идеален. Он выжидает, медленно проникая вовнутрь, чуть сжимая зубы. И ему хочется резко продолжить, вот только… Сухо. Двигаться тяжело, и он замирает, давая Альбериху привыкнуть. Да, ещё немного и он получит своё.
Он поскуливает, заставляя Аль-Хайтама мысленно биться в восторге. Да, именно так, пусть Кэйа покажет ему себя полностью, пусть даст насладиться собою, пусть отдастся ему без остатка. И он сжимает чужие бёдра, царапает их, медленно начиная двигаться. И тот вздрогнет, закинет голову, заставляя того притянуть капитана к себе, прижать затылок к своему плечу, оставить невесомый поцелуй на щеке, а после… Едва тот расслабится, начать двигаться капельку быстрее, всё ещё тесно, но, бездна, как же в нём хорошо. И кажется, что мир схлопнется, что забудутся навсегда чувства к милейшей богине, что не приняла его. Быть может, не удерживай он свою ярость, не будь его чувства чистыми, он бы поступил с нею так же. Но она, к своему счастью мертва, и вся его ярость обрушилась на принца, что кажется, совершенно не желает связи своей с бездной признавать.
Лозы вылезают из чужого рта, позволяя ему услышать хриплый голос капитана. Ему нравится, этот голос куда приятнее того, каким с ним разговаривали минутами ранее или днём. И тихие мольбы о большем, позволяют расслабиться, расставить ноги чуть шире, самостоятельно пытаясь заполучить желаемую разрядку.
И пусть тело чужое отзывает на ласку, ластится под поглаживания по животу и бёдрам, вздрагивает от сжатия и выкручивания сосков, трётся спиной о его грудь, скрытую привычной одеждой. И почему-то хочется содрать с себя всё, кожа к коже прикоснуться, чтобы окончательно потерять голову и…
Понять что стон чужой переходит на крик болезненный, что плоть всё ещё сопротивляется, не проминаясь под его напором, становится немного неприятно, и он царапается, недовольно шипит на него, а после кончиками зубов проводит по плечам чужим и надломлено его просят не метить. И что-то внутри протестует, не хочет уступать, но… Кэйе предстоит уйти сейчас…
И он уступает, изливаясь в чужое нутро. Уступает, шепча о том, что отпускает его, но только сейчас. Сжимает бёдра и понимая, насколько сильно ему понравилось, касается чужой шеи, оставляя ещё один маячок. Он найдёт его снова и тогда… Он окажется в тени его трона, самым прекрасным цветком в пустыне.
