— Я хотела поговорить, — произнесла Лилу. Волнение в ее голосе было настолько слабым, что удивительно как я это заметил. Изабель и Генри недоумевая переглянулись, и в ожидании продолжения посмотрели на девушку. — Расскажите мне об Инге. Все, от начала до конца. Я хочу понять, почему вы уверены, что именно она причастна ко всем моим проблемам, — сомнения Лу понятны, ведь нет никакой уверенности в этом факте. Все это просто слова, которые нам твердили все эти годы они.
На лице Изабель отразился ужас, ей тяжелее чем племяннице вспоминать эту женщину. В тот день она потеряла так много, да и на ее руках чуть не умерла Лилу. Последний родной человек, напоминающий о брате и подруге, о том прекрасном, беззаботном времени, которое ей уже не вернуть. Уверен, она травмирована не меньше нас, просто старалась не показывать этого.
— Рано или поздно она бы подняла эту тему, — напряженно произнес Генри, обращаясь к Изабель. Он сжал ее ладонь, что лежала на столе и после слов Лу начала заметно дрожать. — Пора Лилу узнать всю правду, а не те обрывки, которыми мы отмахивались от нее все эти годы.
— Когда я познакомилась с Ингой, — дрожащим голосом, произнесла блондинка. Ее кожа заметно побледнела, а уголки губ направились вниз. — Сразу же встретилась с холодным и убийственным взглядом. Знаешь, твоя мама была такой яркой и веселой, просто светилась как солнце, — ее губы слегка дрогнули в улыбке, но она тут же исчезла с ее лица. — Мне тяжело было поверить, что они родственники. Я даже невольно подумала, что Инга удочерила Елену. Но нет, они и правда были родней, — блондинка опустила взгляд на стол, не в силах смотреть в глаза своей племяннице. — На свадьбе Инга появилась к самому концу, даже не порадовавшись за дочь. Она вообще довольно мало уделяла времени на общение с Еленой, а с Марти, — при упоминании брата, женщина невольно осеклась и замолчала. Генри сжал ее ладонь еще сильнее, что-то прошептал, очень тихо, после чего Изабель продолжила: — В общем, Инга не стремилась укреплять отношения с зятем. Не участвовала в их жизни, отмахиваясь работой. Она всегда была холодна, но Лене казалось, что вот так проявлялась любовь ее матери. Твоя мама всегда с любовью вспоминала школьные времена, говоря, что Инга заботилась о ней. Только после замужества и настоящей заботы, она поняла, Инга странная, другая. Ей неподвластно испытывать любовь, сострадание или же другие схожие этому эмоции. А все что было в детстве Елены, это лишь иллюзия, которую мастерски держала мать.
— Я давно замечал, что у нее отсутствовала эмпатия к другим. Зачастую Инга использовала людей в своих целях, лично за подобным наблюдал, а также множество историй про это слышал, — начал Генри, когда блондинка затихла. — Многие, если не все, заслуги Инги, не принадлежат ей. Когда я был молодым лаборантом, она была для меня кумиром. До чего же больно, когда розовые очки разбиваются стеклами внутрь, — он грустно усмехнулся, и проведя языком по верхним зубам, продолжил: — Эта женщина с виду сама идеальность, элегантность и аристократичность. Свой статус она чтит больше, чем упорный труд. Чтобы Инга Орейро, осталась после официального конца рабочего дня хотя бы на пять минут, уму непостижимо.
— Тогда откуда у нее столько заслуг? — не выдержав, спросил я, вспоминая этот огромный список исследований, прикрепленных к ее имени. Нигде не указано, что она научный руководитель. Везде числилось, что именно она истинный создатель, остальные лишь помощники.
— Быть на коротком поводке у главного, равно присваивать себе чужой научный труд, — грустно сказал Генри, проведя зубами по губам.
В этот момент в моих воспоминаниях всплыл один день. Тогда Генри выглядел разбитым и подавленным. Он всячески пытался это скрыть, но разве от любопытных детских глаз подобное скроешь? Неужели тогда Инга украла его детище?
— Она украла твой научный труд? — не веря собственным ушам, спросил я.
— Увы, такова жизнь, — хмуро произнес мужчина. — Все это в прошлом, тогда-то мои розовые очки сломались. После я начал расспрашивать остальных, в попытках узнать побольше про Ингу. В то время уже произошла ситуация с Лилу, и мне необходимо было найти выход, чтобы она смогла выжить.
— Что ты смог узнать? — прочистив горло, спросила Лилу. Я невольно опустил руки под стол и сжал ее холодную, дрожащую от напряжения, ладонь.
