Забавно, подобные мысли приходили с опозданием. После череды месяцев, когда ты сам себя уверил, что это обычное проявление слабости. Сколько времени я провел, думая о том, почему мне нельзя любить Лилу? Сам лично же убедил себя в этом, запретил любить, по глупым, надуманным причинам.
Сейчас, в этот момент понимаю, что ничего плохого в этом нет и мне надо признаться. Только вот потом, как собираюсь зайти к ней в комнату, позвать погулять, в голове словно надоедливая реклама всплывали многочисленные стоп-сигналы. Забавно, никогда среди этих сигналов не было мысли о том, что скажет Изабель, или Генри. Для них мы оба до сих пор дети, которые растут рядом, как брат и сестра.
Иронично, но кем я никогда не считал Лу, так это сестрой. Подруга, знакомая, родственная душа, возлюбленная… но никогда не сестра. Мой мозг с самого нашего знакомства отвергал эту мысль, будто бы уже тогда сознание понимало к чему все придет.
Проблема одна — никакая мотивация мне не помогала. Просто, когда я уже готов к действиям, все резко обрывалось и летело на дно, придавливая меня всем этим грузом. И снова сначала: попытки справиться с собой, уход в работу и желание исчезнуть, отправиться к родителям…
Хёну, ты слишком слаб!
Нет, я просто… порой… не справляюсь…
Тогда расскажи все врачу!
Рассказал ли я про это Мистеру Бруно? Нет, отчего-то с каждым сеансом мое доверие к этому человеку становилось все меньше и меньше. Хоть он всегда выглядел солидно, особенно для своих пятидесяти девяти лет. На деле, он был обыкновенным мужчиной, который приближался к выходу на пенсию. Это выражалось пустотой в его светло-зеленых глазах, при выслушивании моих проблем и отрешенностью на протяжении последних трех лет во время сеанса. Мистер Бруно уверен, я здоров и мне уже незачем посещать его кабинет.
— Давно, — коротко ответил я, поправив манжеты темно-серой рубашки, которая пряталась под пепельной безрукавкой.
Оглядевшись, грустно осознал, в кабинете мужчины ничего не изменилось за эти годы. Я посещал Мистера Бруно с четырнадцати. Поначалу все было хорошо, мне даже казалось, что этот высокий мужчина с темными волосами до плеч и с круглыми очками на переносице, способен мне помочь. Только вот он год потратил, в безуспешных попытках, чтобы я называл его Мистер Девянто, а не Бруно.
Сам не пойму, почему мой мозг работал так. Всегда и ко всем я обращаюсь именно по имени, а не по фамилии. Какое-то время я пытался следить за собой, но, только вот когда немного расслаблялся, все возвращалось на круги своя. Со временем врач привык и смирился, перестал спорить, начал лечить мою душу.
Когда мне исполнилось шестнадцать, Мистер Бруно даже не заметил, что я изменился. Тогда сломавшись под натиском проблем, снов и других мелочей, начал наносить себе порезы. Сначала это были ноги, а когда живого места на них не осталось, перешел на руки. Приходя на приемы или осмотры, я крал у Лилу тональный крем, чтобы скрыть порезы. Всегда работало, никто не обращал на это внимания, или же всем просто было плевать.
В семнадцать, Мистер Бруно отправил меня к психиатру, сказав, что таблетки помогут. Рыжеволосая женщина с теплой улыбкой выслушала мои жалобы, дала тесты, а после выписала препараты, объяснив мне и Изабель как их принимать, и в каких случаях следует отменить лечение, сразу приходя к ней без записи. Так я сменил около десятка препаратов, по разным причинам. В конечном итоге, найдя подходящие лекарства, мне и правда стало лучше. Изабель и Генри сделали все, чтобы я начал получать удовольствие от жизни, а Лу… она просто всегда была рядом и это просто само по себе очень помогало.
Только вот Мистер Бруно ничего почти не делал, слушал, давал пару советов и заданий, а после хвалил. Каким же я был слепым, пока не прекратил принимать препараты, мне казалось, все круто. На деле, ни одна моя проблема не была проработана. Почему я до сих пор хожу к нему? Сначала сам и не понимал, пока не наткнулся в своем столе на договор и квитанцию на приличную сумму. Если бы это были мои деньги, меня тут и не было бы. Но договор на имя Изабель и платила она, а поступить с ней подлым образом прогуливая сеансы, которые так редки, я не мог.
Конечно, если бы я сел и объяснил ей все, она точно бы поняла меня и поддержала. Только вот, сейчас блондинке не до меня, она слишком переживала за Лилу и еще работа. Изабель ничего не говорила, но я-то знаю, сейчас у них тяжелые времена и приходится многое менять, чтобы остаться на плаву.
— Почему вы не можете признаться ей? Девушка дала вам повод думать об обратном? — холодно спросил Мистер Бруно, стук стилуса был таким оглушительным, что даже казалось его рабочий планшет точно в мелких трещинах.
— Мне страшно, — ответил я, кинув взгляд на электронные часы позади мужчины. Помимо времени они показывали температуру воздуха в помещении и на улице, вещали о самых важных новостях сегодняшнего дня быстро бегущей строкой. До окончания сеанса десять минут, придется потерпеть.
— Чего же именно вы боитесь, Хёну? — несмотря на меня, спросил он.
