— Ты сама сказала, только поцелуи, — усмехнувшись, сказал Хёну. Да он надо мной издевается… Точно издевается! — Если хочешь я тебе помогу? Только попроси, тебе станет легче, ВиЛу, — будто змей искуситель, прошептал он, водя по моему животу вверх-вниз кончиками пальцев.
— Как? — вырвался из меня смешок. — Ты сам сказал, у тебя никого не было.
— Обижаешь, ВиЛу. Я многое изучал, вот повод испробовать на практике, — поцеловав в ключицу, прошептал он.
— Черт с тобой, — сглотнув, прошептала, почувствовав, как покрываюсь румянцем от смущения.
Хёну медленно расстегнул мои брюки, после впился губами в шею. Прикусив нижнюю губу, закрыла глаза, чувствуя, как его рука медленно направилась вниз. Миновал пупок. Достиг белья. Ловко забрался под него.
Из меня вырвался громкий вздох, когда его пальцы достигли цели и Хё начал воплощать свои знания в практику. Черт, мы будто подростки, которые заперлись от родителей и решили изучить тела друг друга. Невинное изучение, переросло во взрослые игры. Приятные ощущения расползались по всему телу, прогоняя все напряжение прочь. Хёну оторвался от моей шеи. Похоже останется след от такого жаркого поцелуя.
Ноги предательски начали подкашиваться, на секунду показалось что я упаду. Только свободная рука Хёну поймала меня, при этом он не останавливался, ловко и уверенно делал свое дело, приближая меня к самому первому в моей жизни оргазму от рук другого человека.
Черт, Хёну, если завтра ты попробуешь сказать, что все это было ошибкой…
Стоны никак не хотели держаться внутри меня, вырывались наружу, заставляя покрываться краской с ног до головы. А что если услышит Изабель? Как она вообще к этому всему отнесется?
Смущающие, пошлые звуки. Я на грани. Хёну припал к моим губам, так нежно, успокаивающе, просил довериться ему. Я доверилась, полностью, оставив ясные крупицы разума наблюдать со стороны за этим развратом.
Тело выгнулось вперед, затряслось от удовольствия, быстро заполняющего все сознание. Мгновение, показавшееся вечностью, закончилось внезапно и я окончательно обессилев повалилась на грудь Хёну.
Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, почувствовала, как Хёну приподнял мое ослабевшее тело на руки. Он как-то открыл дверь и понес меня ванную.
✧✧✧
— Все-таки я приняла душ, — прикрыв рот ладонью, пробормотала я.
Как все дошло до этого? В какой момент поддалась на его пьяные уловки? А уловки ли это? Поддавалась ли я вообще?
Хёну оставил меня в ванной, помыв руки вышел и спустя некоторое время вернулся с моими вещами и полотенцем. Положил рядом с раковиной, поцеловал и пожелав спокойной ночи, просто ушел, закрыв за собой дверь.
Сглотнув стыд и смущение, подошла к термостату, провела по экрану пальцем. Меня будто в лед засунули, планшет мне не врал, программа не сломалась. Вопрос оставался открытым: Почему мне холодно?
Поняв, что ответа на этот вопрос я точно не найду, развернулась и направилась в комнату Хёну. Желудок скрутило. Предстоящий разговор с Хё все ближе, и теперь нам необходимо обсудить не только невинные поцелуи и тисканья за соски. Но и эти ласки, в которых он оказался довольно хорош. Хотя, не мне судить хорош он или нет. Может мне просто кажется, потому что никогда такого не было. Черт, уже неловко только от одних мыслей, а что будет, когда мы будем про это говорить? Почему взрослая жизнь такая неловкая и сложная?
Подойдя к двери, тихонько постучала и замерла в ожидании ответа. Послышался странный звук, больше похожий на хриплый стон о помощи. Не на шутку испугавшись, открыла дверь и вошла в комнату, в ожидании увидеть страшную картину.
Хёну лежал на кровати в позе эмбриона. Он смотрел в сторону своего рабочего стола и что-то бубнил себе под нос. Одеяло находилось у изножья постели, почти свалившись на пол. Подхватив его и закинув на кровать, села рядом с Хёну и погладив его по руке нагнулась.
— Я ничего не помню, — прохрипел парень, посмотрев на меня. В уголках его глаз появились еле заметные слезы, которые сразу же покатились вниз.
Меня будто кипятком окатило. Что значит ничего не помню? Хёну, какого хрена? Ты прикалываешься надо мной? Я начала закипать от обиды и злости, мне хотелось его ударить, да так сильно, чтобы эта боль была с ним всю его оставшуюся жизнь.
— Последнее, что помню четко, как мы вышли из дома, — хрипя произнес он, переведя взгляд на стол. Даже через всю злобу, я почувствовала, как от его голоса по телу пробегали мурашки. — Дальше обрывки, — Хё облизнул сухие губы. — Алкоголь, та раздражающая девица в розовом, общение с группой за кулисами… дальше ничего. ВиЛу, я что-то натворил? — посмотрев на меня, спросил парень. Его встревоженный взгляд изучал мое хмурое лицо, опускался вниз и застыл на шее. Испуг, он вспомнил? — Лу, скажи, что я натворил, — дрожащим голосом, сказал Хёну, пытаясь сесть, при этом кривясь от каждого своего движения.
— Голова болит? — лишь спросила я, рассматривая его бледное и опухшее лицо, глаза сильно покраснели. Поняв ситуацию, вся злоба испарилась, Хё не притворялся, просто так реагировал его организм.
