— Я долгое время думал так, Лу. Просто был уверен, что ты мне не можешь отказать, потому что боишься моей обиды или еще чего. Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом поцелуе, — опаляя горячим дыханием мою шею, произнес Хёну, рассматривая мое лицо, остановился на губах.
— Это не была ошибка? — со слезами на глазах, спросила, сама, не заметив, как чувства окончательно взяли надо мной верх. Мой страх не оправдался. Какая же я слепая дура!
— Эй, ты чего? — опешив спросил Хёну. Парень аккуратно подхватил мой подбородок, при этом все же морщась от неприятных ощущений. Он держал меня так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Такой необходимый и важный прямой зрительный контакт. — Как ты могла о таком подумать? Никакая это не ошибка, я бы никогда так с тобой не поступил, если бы не любил.
— Ты меня любишь? — не веря своим ушам, спросила я. Как же глупо и странно все происходит. Вместо решения реальной проблемы в виде его ран, я занимаюсь такой ерундой. Спрашиваю такие глупые и неважные вопросы.
— Больше жизни… ты мой воздух, ВиЛу, — прошептал он. На его щеках появились ямочки, а мое сердце медленно начало таять, разгоняя по телу жар.
— Почему ты не говорил мне этого раньше? — перехватив его ладонь, спросила я, аккуратно рассматривая раны на ней. Порезы оказались неглубокими и покрылись коркой, крови нет, это хорошо.
— Боялся, так же, как и рассказать о своих шрамах, — тихо сказал Хё, стесняясь этой правы. Если бы он не знал про уколы, то я бы тоже стеснялась этих следов.
Пазл медленно складывался. Осознание горечью проявилось на кончике языка. Как давно он причинял себе вред? Какие были причины? Виновата ли я в этом? Могла ли заметить и остановить? Почему не заметила раньше?
— Когда ты… впервые… порезал себя? — запинаясь, спросила я. В сознании вспыхивали картинки из прошлого, когда он внезапно изменил предпочтения в одежде, начал носить закрытое. А ведь я тогда не придала этому значения, просто была погружена в собственные проблемы.
— За год до начала приема лекарств, — коротко ответил он, все так же тихо. Ему тяжело говорить эту правду, но все же Хё это делал. Сейчас он переступал через себя, доверяя мне свою болезненную тайну.
— Из-за кошмаров? — спросила я, подняв взгляд на его лицо. Хёну наблюдал за мной с настороженностью, он как дикий зверек, которого могло спугнуть одно неосторожное движение. Парень сжал губы в сплошную линию и кивнул. — Врачи, Изабель и Генри знали? Поэтому тебе назначили терапию?
— Нет, я скрывал как мог. Мне было страшно в этом признаться, не хотел попасть в больницу, оставив тебя одну. Твои силы они только тогда пробудились, я очень переживал, боялся за тебя и кошмары… Это сводило с ума, медленно ломая меня. Начал с ног, а когда не осталось живого места, в ход пошли руки, — правда болезненным потоком лилась из него, а я будто стена принимала эти удары, стараясь не переставать дышать. Хёну переживал за меня, боялся оставить одну, при этом сам был таким уязвимым и в конце концов сломался. Просто никого не было рядом, кто мог бы подставить ему плечо и поддержать. Все внимание и заботу отдавали мне, если бы не это, все было бы иначе?
— Это помогало заглушить душевную боль? — догадавшись, спросила, прекрасно зная, как ему тяжело было видеть те кошмары. Особенно в подростковом возрасте, когда он все больше начал копаться в случившемся. Мне это знакомо, кошмары прошлого порой посещали и меня. Будто бы старую рану растеребили, засыпали солью, а после залили кислотой, которая медленно разъедала все на своем пути. Пробуждение не спасало, после него всегда оставался неприятный осадок в душе.
— Ненадолго, но… все же помогало. Только вот, проблемы это совершенно не решало. С каждым новым порезом мне требовалось больше. В ход шло все, что только могло причинить физическую боль, — с ухмылкой, сказал он, попытавшись сжать руку в кулак.
— Прекрати, — умоляя произнесла я, Хё вздрогнул и разжал ладонь. С раскаянием посмотрел на меня. — Ты резал себя все эти годы?
— Нет. Когда начал принимать таблетки, кошмары почти перестали мне сниться. Я надеялся, что после отмены лечения все будет хорошо, — проведя пальцем по моей раскрытой ладони, произнес он.
— Все вернулось, — догадалась я. Иначе бы он не сидел передо мной с такими руками, потерянным видом и виной в глазах.
— Как видишь, — лишь произнес Хёну, сжав губы в сплошную линию.
— Покажи… — я запнулась. Мгновение назад мысль посмотреть его шрамы казалась мне нормальной. Но как только первое слово слетело с моих губ, поняла, что это не очень хорошая идея.
— Что тебе показать? — нахмурившись, спросил он, на что я лишь покачала головой. — Лу, скажи. Теперь у меня нет от тебя секретов. Прошу, разрушь до конца между нами эту чертову стену. Умоляю тебя, я устал от этой недосказанности. Сама видишь до чего меня это довело, — хмуро, произнес парень, опустив при этом руки на собственные колени.
— Покажи шрамы, — очень тихо, произнесла я. Щеки вмиг вспыхнули, а Хё засмеялся. — Что смешного? — недовольно спросила, сложив руки на груди.
