Теперь вставала дилемма – сообщать или не сообщать куратору? Мысль трепетала в голове весь день, подытоживаясь уже по возвращению домой, в квартиру, взглядом на зашторенное окно, закрытую форточку, которые надо было расшторить и открыть – условные знаки затребования контакта или закладки контейнера. Но сначала достать фотокопии:
– Вроде тот… а вроде – нет.
«И что доложить? О своем проколе? Случайный, скользящий характер встречи с клиентом не дает повода… и главное уверенности».
Однако давешняя растерянность как пришла, так и ушла: «Завтра будет день – будет пища. Засечь время и смотреть завтра».
А после двенадцати ночи обязательно включить радиоприемник. Это был почти еженощный ритуал – принять указания, если таковые будут. Да и просто послушать «голоса́».
За полночь фирмачевский «панас»[63] пошипел на необходимой частоте, проговорив незначащими фразами… Для агента «Октавия» сегодня опять ничего.
Рука крутнула колесико настройки на всегда интересующий канал, подстраивая, добиваясь приема без хрипоты…
Картавый диктор рассказывал о военной поддержке Кремлем преступного режима аргентинской Хунты, посягнувшей на территориальную целостность Великобритании, не без доли сарказма поздравляя советских военных летчиков, высадившихся на аргентинской авиабазе на Огненной Земле.
«Под крылом самолета зеленое море…» – дальше песенка не подходила.
Капитан Беленин склонил голову – с высоты двух километров даже легкая дымка тумана укрывала все виды. Но когда ходили по нижней кромке облачности, под крылом проносился…
«И не море вовсе – океан, и скорее не зеленого, а серого цвета… Атлантический. Заграничные земли, заграничные воды. Черт!»
«Су» крутанул «полубочку», выходя в новый вираж… Павел не ожидал, мотнув головой с неприятными ощущениями.
Сегодня к управлению и не притрагивался, сидя в «спарке» сзади. Рысачил кубинский товарищ – показывал, сорвиголова (вот уж точно), на что учился в Союзе и какие навыки приобрел в «интересных местах», например в Анголе… Дорвавшись, накручивая пилотажу.
«Могет. Резок. Так и подергивало в некоторых моментах ухватиться, перехватить ручки. Даже пассажиром, а спина вспотела. Но парень опытный. Его, кстати, тоже вытащили с переучки на Миг-23 – и отзывался о нем, о двадцать третьем, прямо-таки восторженно. Ну, еще бы. Сам такой же».
Снова сев на «Су» после «Мига», капитан Беленин, что называется, почувствовал обратную разницу… и честно, после «двадцать третьего» Су-22 истребителем-бомбардировщиком уж и не тянуло называть – чисто бомбер… Вот его удел. Тем не менее «сухарик» определенно поосновательней и покрепче сделан.
Это особенно ощущалось на вот таких виражах – с максимальной эксплуатационной нагрузкой на режимах разной стреловидности.
И техники отмечали простоту, надежность и неприхотливость – конструкция шарнирного узла и консолей крыла Су-17 (он же Су-22) не в пример выносливей «миговской», не требующая ежедневной «пробивки» смазкой.
А на «Мигаре» прям… «трещало». Во всяком случае, так казалось.
В наушниках прошипело – с земли руководитель полетов дал «отбой» задаче.
Ответил кубинец, крутанул напоследок нисходящую «бочку», возвращаясь на аэродром. Сели мягко, покатились на пробеге. Беленин высматривал, где стоит «аэродромный», принимающий тормозные парашюты… Дождался момента, когда прокатывали мимо, и только тогда сбросил (бывало ветром парашюты несло так, что бедолаги замаивались догонять). Уже выруливая к стоянке, впередисидящий поднял фонарь, впуская свежий воздух. Павел последовал его примеру.
Кубинец и рулил с каким-то вычурным изяществом, «педалируя» (в смысле управлял педалями) не напрямки, а впритирочку объехав аэродромный тягач, выписал поворот, с расчетом встать на стояночное место, снова в предстартовом положении.
Принимающий «аэродромный», поджидая, поднял руки… и опустил, когда самолет занял положенное место у белой полосы на бетонке… Баста.
Нажатием на тормоз машина замерла, мягко качнувшись, клюнув носом.
«Приехали».
Плавно убрав обороты, выключили зажигание.
Утихший «Су» еще чем-то жужжал в гидросистемах, потрескивал остывающим металлом.
Пока катили с открытыми фонарями, и пот на спине успел высохнуть.
Подали стремянки, стали выкарабкиваться. Сунув шлемы под мышку, потопали в домик руководителя полетов – расписаться в журнале.
Вся первая половина сентября прошла в напряженной подготовке лётного состава эскадрильи на советские Су-22.
Аргентинское командование адекватно оценивало все сложности и необходимые сроки на переобучение своих пилотов… даже самых опытных. И вариант с кубинскими летчиками в кабинах истребителей-бомбардировщиков, видимо, их вполне устраивал. Однако столичные чины в штабе ВВС Аргентины все же были настоятельны, требуя непременно разбавить эскадрилью своими асами.
После обкатки на учебных «спарках» из полутора десятков человек было выбрано четверо по принципу «самые-самые».
