Неизвестно, что там задумали «высокие погоны» в Буэнос-Айресе, но в процессе обучения обретали невольный опыт и сами советские инструкторы: летали над Огненной Землей, ориентируясь на агрессию со стороны Чили, изучали район боевых действий. Особое внимание уделялось действиям над морем, в условиях большого удаления от района базирования.
В этом случае нарабатывали налет с полной загрузкой. Весьма характерной: четыре подвесных топливных бака, а на оставшиеся две подвески под вооружение цепляли «чугунки»-полутонки (имитаторы).
Но в «оружейку» ходили, смотрели – чем их хотели заряжать, – штуки там лежали серьезные: «воздух-поверхность», управляемое, высокоточное, новейшее.
В связи с этими участившимися дальними полетами над морем прошел устойчивый слушок (как это водится, сарафанно-солдатским радио), что рассматривается задача нанести ракетно-бомбовый удар непосредственно по английской войсковой группе, высадившейся на Фолклендах. Якобы с подвешенными ПТБ в перегоночном режиме дальность «сушек» позволяла достигнуть островов, нанести удар и вернуться на аэродром базирования. По этому поводу, естественно, пошли гулять пересуды… Коллектив (как бы партия не направляла и не сплачивала) – это всегда разномнения позиции и оппозиции, адептов идиомы «в споре рождается истина».
Мнения авторитетных специалистов и просто всезнаек были однозначны: «чушь!»
Паша Беленин, не хуже остальных зная табличные цифры «боевого радиуса» Су-22, и чем отличаются режимы, «перегоночный» и «боевой», в целом с такими оценками соглашался. Но вот… призадумался.
После их экзерсисов на «мигарях», там, в небе над азиатскими морями, теперь столь категорично отвергать такую возможность – челночного пролета на запредельную дальность – не стал бы.
Да и неспроста из Союза вместе со всей остальной военно-технической комплектацией к «сушкам» привезли ПТБ повышенной емкости. Однако начальство (и свое и аргентинское) пока загадочно отмалчивалось.
Комэск (а у него был целый штаб специалистов) либо тихарился до поры, либо сам не все знал.
Пока же только шли тренировочные и обучающие полеты.
Летали специально с ПТБ – с пустыми и полными, с уже помянутыми «чугунками», чтоб натаскать на лишний вес, лишнее лобовое сопротивление, на ограничения по перегрузкам.
Сложный пилотаж, кстати, крутить можно было и со всем этим «навесным добром»… без разницы, где висят «гири», под крылом или «животом» – «сухарик» машина крепкая.
Правда, там уже вступали в силу особенности управления, которые, в том числе и отрабатывали.
Машины тоже готовились.
Все доставшиеся от перуанцев самолеты проходили планово-предупредительный ремонт, подвергаясь тщательным операциям контроля и тестировки. Прибывший из Союза заводской технический персонал производил плановую поэтапную перекомплектацию, подгонку под новые и дополнительные системы вооружения.
Меняли бортовое радиоэлектронное оборудование. В хвостовой части и по бокам гаргрота устанавливали кассеты с отстреливаемыми инфракрасными и противорадиолокационными ловушками. Перестраивали на аргентинские параграфы приемоответчики системы госопознавания. Проводился комплекс мероприятий по подготовке техники и вооружения к работе в суровых приантарктических условиях… и, как говорится, и так далее…
Еще одной непонятной закорючкой в довольно четкой системе построения эскадрильи была диспропорция в распределенных по боевым машинам пилотах.
Изначально на базу перегнали восемь боевых Су-22М3, на них соответственно посадили четырех кубинцев, плюс проходили ускоренную подготовку четыре местных мучачос. Два учебных Су-22У не в счет.
Это устойчивое соответствие было нарушено. Сначала на одной «сушке» полетел движок… Вообще-то двигатели на экспортных Су-22, как отмечали сами технари, стояли «неубиваемые». Даже после африканских эксплуатантов, где в баки лилось грязное с песком (бывало и такое) топливо, летали. Несмотря на достаточно приличное состояние принятых машин из Перу, некоторое пренебрежение нормами обслуживания все же было отмечено. Но по-серьезному забраковали только один истребитель-бомбардировщик – покопавшись в потрохах, проведя дефектоскопию силовой установки, техники развели руками… «под замену».
Затем случилась авария (как же без летного происшествия). ЧП произошло по обычному недогляду аэродромных служб и лично руководителя полетов.
Аргентинцы к тому моменту уже пилотировали самостоятельно, бравируя: «Ха! Проще простого». Ну, и косячили порой, в основном по мелочи… А тут пилот, заходя на посадку, забыл выпустить шасси.
Беленин тогда лично наблюдал…
Посадочная скорость у «сушки» под «триста», шасси полагается выпускать заранее, еще на глиссаде, как раз чтобы избегать таких вот случаев. Но на полосу неожиданно упал туман и службы визуального контроля прое… прозевали.
Пилот оттачивал свои навыки в одном из режимом повышенной загрузки – под брюхом висели баки. Вот на них он и сел, проелозив по бетонке, как на подушках. «Люминьевых».
Какие были бы последствия, если бы ПТБ на то время были полные, и гадать не надо.
