Капитану Беленину служба «в далекой нежаркой Аргентине»… (да-да, это тебе не какое-нибудь «в желтой жаркой Африке» от Владимира Семеновича), с одной стороны, напоминала курсантские будни молодняком – комэск «строил» со всей серьезностью: точно желая показать «местным», какова она, дисциплина в советских ВВС… и в прямом смысле – утро начиналось с неизменного построения.
Ребята чертыхались, сплевывая, вышучивались: «Хорошо хоть нарядов на тумбочке не придумал, изверг!»
По будильнику вскакивали с коек, мыльно-зубощеточные, завтрак и топали ботинками, выбегали.
Какая б ни была погода – летная, не летная, всегда «по готовности» уже в противоперегрузочных костюмах, шлемофоны под мышкой… в ожидании. Потому что летали практически каждый день и несмотря ни на что!
База живет днем и не успокаивается ночью.
Аргентинцы при всем при том, что берегли самолетный ресурс (тенденция «раздевать» на запчасти одну-две машины ради боеготовности эскадрильи практиковалась еще с самого начала)[89], вроде как какое-то время готовились к ночным атакам, нарабатывая «слепой» навык. Но и без того «Скайхоки» периодически выполняли набеговые беспокоящие рейды-налеты на британские позиции на островах – в тех же, «слепых» условиях: по туману, в густой облачности, попадая в снегопады и… случалось, не возвращаясь.
Иногда их прикрывали «Миражи», иногда нет.
Всегда спозаранку в воздух поднимался спецборт, совершая предполетную проверку наземных систем связи и радиотехнического обеспечения, особенно необходимую в условиях метеоминимума на взлетно-посадочных режимах. Производилась фактическая разведка погоды в районе аэродрома, над полигоном и по маршрутам. Постоянно в небо уходили самолеты ближнего и дальнего воздушного разведдозора.
Гудели движками «боинги», «электры», «фоккеры», «геркулесы», периодически перебрасывая грузы на островной плацдарм[90]. Транспортные операции, как правило, сопровождались отвлекающими, дезинформирующими действиями, необходимыми для прорыва британской блокады, намеренно показывая на радарах противника посторонние засветки. Время от времени в этих миссиях задействовали и «сушки», совмещая с учебными, тренировочными, «провозными» полетами[91].
В базовом варианте оборудование Су-22, ориентированного как фронтовой истребитель-бомбардировщик, не очень подходило для длительных полетов над морем. Однако бортовой навигационный комплекс машины имел режим запрограммированного маршрута с несколькими поворотными точками, что прекрасно показал себя в отрицательных метеоусловиях – для возвращения достаточно было нажатия кнопки, и самолет автоматически брал нужный курс на аэродром базирования.
Понятное дело, что в полетах дальним кругом к аргентинским летчикам вопросов не возникало, но кубинцы… Их хоть и выбирали на эту миссию по каким-то исключительным признакам, и виду они не подавали, но подмечалось – малость бледнеют смуглые ребята. Особенно если затрагивалась тема «приводниться в холодный океан». Все же подготовка у морских летчиков иная, нежели у «зеленых»[92]. И в психологическом плане в том числе.
Беленин и сам, когда вспоминал, как они на «хорнетов» ходили (ну точно на охоту), прорисовывая на карте тот тихоокеанский маршрут и вообще всю неустойчивость плана, тихо фигел: «Надо ж… все-таки есть что-то в нас немного безбашенное».
Утренние процедуры почти неизменны:
…построение, и полковник (комэск) доводил общие планы, инструктаж с подписями.
…далее – в «конуре» РП[93] заполнялся с проставленными датами полетный журнал.
…следом – распределение по машинам (вчера пригнали еще одну «спарку»).
…выдача задания, предполетные указания.
Погоды, конечно, уже не те, что вначале, когда «подопечных» поневоле засиживали теорией и простым сидением в тренажерном кокпите в ангаре, а ты (инструктор) торчишь на стремянке свесившись в кабину, тыкаешь пальцем в приборную доску, объясняя.
«Стажеры» уже допущены к самостоятельному управлению… к РУДам, РУСам[94].
Погоды не те, но ветер все еще бодается в лицо порывами, щекоча колючей пылью, что несет с прилегающих пустырей (бедой аэродромных служб и двигателей). Насыщенный соленой влагой воздух порой ершится хрусталиками снежинок, холодит («зима еще будет», – говорят «местные»)… и особо на контрасте чувствуется, когда выписывающий эволюции на рулежных дорожках самолет поворачивается хвостом, а из его свистящего сопла обдает, дотягивается раскаленным духом форсажных камер.
Поутру еще совершенно пасмурно.
На запасной полосе, исписанной черными резиновыми следами пневматиков, выстроилась короткая линейка расчехленных «Су» на прогреве… с горящими стартовыми и аэронавигационными огнями. Стоят под колодками, свистят на малых оборотах.
В глаза бросаются крупные белые буквы на фюзеляжах «ARMADA» – новая эскадрилья относится к Аргентинским ВМС.
