Сим Фенкель был пьян и все проспал.
В темном лесу возле крошечного земляного алтаря на краю болота с ужасающим содроганием разверзлась земля, швырнув в воздух зазубренные куски камней. Часть поверхности затряслась и просела, поглотив останки обгоревшего тополя и небольшой холмик грязи. Животные в ужасе разбежались. Деревья, которые остались стоять, согнулись как во время страшной грозы. С чудовищным треском земля раскололась, вздулась и поднялась, как будто нечто огромное давило на нее изнутри, пытаясь дотянуться до луны.
Постепенно содрогания прекратились, земля снова успокоилась. На глазах у Хама Стадемайра его поле замерло неподвижно; гигант под одеялом снова уснул. Сарр, тащивший окостеневшее тело Деборы вниз по лестнице, почувствовал, как дрожь прекратилась. Перепуганный Фрайерс поднялся с пола. Они вышли наружу и с облегчением остановились на твердой земле, и двое мужчин разговаривали, пока не начался дождь.
А в лесу воздвигся на фоне звезд громадный силуэт, покрытый листвой как мехом и горбатый как какое-то невероятное чудовище.
На следующее утро под моросящим дождем люди взялись приводить свои хозяйства в порядок. Берт и Амелия Стиглер бродили вдоль полок в магазине и сметали осколки разбитых бутылок. Горюющий Адам Вердок таскался по округе, разыскивая коров, которые разломали и без того поврежденные стойла. Старый Вафуил Райд, расхрабрившись, схватил грабли и прогнал заполонивших его землю змей в лес.
А юный Раймунд Трудель, который отправился в заболоченную часть леса, чтобы отыскать сбежавшую свинью, наткнулся на сцену ужасающих разрушений и с испуганным криком прибежал домой, рассказав о чудовищном холме, который за ночь вырос посреди Закутка Маккини.
Бывают Белые церемонии, Зеленые церемонии и Алые церемонии. Алые церемонии лучше остальных.
На тротуар сыпется дождь. Утреннее солнце смутно проглядывает сквозь завесу облаков. Зависшая между двух шпилей собора растущая луна — до полнолуния всего три дня — кажется сгустком дыма на фоне сереющего неба. Пока он блуждает по городу, поглядывая вокруг из-под черного зонтика, и перечисляет в уме все, что еще предстоит сделать, Старик видит истинное ее значение.
Это знамение необратимого завершения.
Две предварительные церемонии завершены. Женщина прошла испытание и оказалась достойной. Дхол живет в человеческой форме. Остался единственный шаг, последнее превращение перед завершающим актом, Вула'тинне.
Нужно всего лишь еще одно тело. И в том, как дождевая вода стекает сверху, из водостока в виде головы гаргульи, в затянутую радужной маслянистой пленкой лужу у него под ногами, Старик видит знак, что добыть его нужно именно сегодня, — и указание, как это следует совершить. Он различает все так же ясно, как потоки дождя на грязной улице перед ним.
Утопление.
Он проснулся под стук дождя по промокшей траве, как будто ночное потрясение было на самом деле всего лишь громом и слишком ярким и пугающим сном. Нет, было и что-то еще. Настоящее землетрясение… После этого воспоминания дождь показался как бы логичным завершением: он сделает землю податливой, и она как строительный раствор запечатает все разломы.
Фрайерс, убаюканный звуками дождя, еще несколько минут лежал в постели, но постепенно понял, что замерз. Сегодня воздух был влажным, к тому же начал дуть прохладный ветерок. Дом на другой стороне лужайки казался сухим и приветливым. Часы показывали половину одиннадцатого. Фрайерс поднялся, натянул кеды и выбежал наружу, стараясь по возможности держаться поближе к деревьям.
Из травы повыползали земляные черви и извивались на плитах дорожки как пьяные. Слева на поле мокла кукуруза, стебли потоньше клонились почти к самой земле. В такие дни трудно было поверить, что над фермой когда-то светило солнце.
Радио на кухне было настроено на какую-то религиозную станцию, что уже казалось Фрайерсу чем-то успокаивающим, но открывшаяся перед ним картина его потрясла. Сарр и Дебора сидели за столом и пристально смотрели один на другого, как картежники, которые подозревают друг друга в нечестной игре и ждут, кто первый потянется за оружием. Фрайерс почувствовал, как разрядилась обстановка, как только он вошел. Дебора улыбнулась с явным облегчением. Она поднялась, выключила радио и подошла к плите.
— Сегодня у нас нет молока, — сказала она. За ночь ее голос здорово улучшился. — И курицы не снесли ни одного нового яйца, а два вчерашних ночью разбились, когда упала полка. Так что если мой муж не…
— Хватит! — громко сказал Сарр. — Сегодня днем я поеду в город, посмотрю, как другие пережили землетрясение и как чувствует себя тетя Лиза. И я уже сказал, что загляну в кооператив и куплю все, что нам нужно.
— Почему бы тебе не пойти сейчас, пока все не раскупили?
Сарр раздраженно фыркнул.
