Порот откинулся на спинку стула, почти физически отстраняясь от воспоминаний. В то же время он услышал царапающий звук у двери; сквозь сетку внутрь смотрели четыре совиные мордочки молодых кошек. Про себя Сарр все еще называл их котятами. Вставая, он заметил, как Кэрол повернулась и вопросительно посмотрела на Фрайерса; тот пожал плечами:
— Все нормально. Они приходят почти каждый вечер. Кажется, я начинаю к ним привыкать.
Как обычно, как только дверь открылась, младших кошек одолели сомнения, стоит ли им заходить, хотя Сарр стоял и держал для них сетку. Бвада нетерпеливо протолкалась между них и прыгнула под стол, но остальные все медлили, как будто не могли решиться. Наконец четыре кошки прошли мимо Порота с видом настороженного безразличия. Их родители, Ревекка и Азария, остались снаружи и сначала по-тигриному расхаживали вдоль ступенек, а потом пропали среди высокой травы на краю двора.
Сарр вернулся к столу, где Дебора разливала добавку супа. Кошки устроились у ее ног как ученики. Когда Сарр вернулся на место, Фрайерс поднял взгляд от тарелки.
— Ну так что, — сказал он, — в итоге вы оказались на автобусе, который нес вас к Вавилону-на-Гудзоне и бог знает каким беззакониям. Что в обязательном порядке должен сделать каждый нормальный мальчишка из Нью-Джерси.
— Или девчонка из Пенсильвании, — добавила Кэрол. — И что же произошло?
Сарр неуверенно улыбнулся.
— Боюсь, что Дебора все это уже слышала.
— И не один раз, — сказала женщина. — Но все равно, лучше закончи, раз уж начал рассказывать.
Ему, хозяину, полагалось помалкивать, что он обычно и делал, но сегодняшний вечер с самого начала пошел наперекосяк. Может быть, из-за вина.
— Ну… — Сарр сделал еще один глоток. — Хорошо. Возможно, вы чему-то научитесь на моих ошибках. Помнится, я оказался в городе немного позднее полудня. И сначала просто стоял в здании автобусного вокзала и смотрел на людей. Я никогда не видел ни столько народу в одном месте, ни столько оттенков кожи. Казалось, что я заглянул в муравейник, только этот развернулся прямо вокруг меня.
— Вы испугались? — спросила Кэрол.
— Пугаться — не в моей природе, — ответил Сарр. — Я был крупнее многих и всегда знал, что Кто-то присматривает за мной сверху.
— Трудно поверить, что вы никогда до этого не бывали в Нью-Йорке. — Фрайерс как будто уже жалел, что уступил главное место в разговоре. — До него всего-то час езды. — Он виновато оглянулся на Кэрол. — Ну, может быть два часа, если не повезет с пробками.
— Братство смотрит на такое положение дел иначе, — сказал Сарр. — Только потому, что город находится в паре часов от нас, еще не значит, что мы хотим там побывать. Наверное, половина местных жителей никогда не бывала в городе. — Дебора рядом с ним кивнула. — Они читают о нем в «Домашних известиях»…
— Те, кто не боится читать газеты, — добавила Дебора. — Некоторые тут считают грехом читать что-то, кроме Библии.
— А некоторые считают иначе, — твердо сказал Сарр. — Некоторые видят его по телевизору, если он у них есть, или даже в открытом кинотеатре в Лебаноне. Они все знают о Нью-Йорке. Просто не хотят туда ездить. Моя мать никогда там не была — и никогда не побывает. Но меня одолевало любопытство. И у меня была цель. И из-за нее я оказался в сердце муравейника и пробирался к улице.
Первым, кого я увидел, когда оказался снаружи, был низенький человечек в красном костюме: он стоял на тротуаре и звонил в обеденный колокольчик. Борода у него была такая же белая, как у брата Могга, и в два раза длиннее, но я явно видел, что это всего лишь овечья шерсть. Я, разумеется, знал, кого он изображает, в Гилеаде в это время года шагу не ступить, не наткнувшись на электронного Санта Клауса на лужайке у какого-нибудь идиота, но я и вообразить не мог, что взрослый мужчина станет так рядиться на людях.
Я стоял и какое-то время наблюдал за ним. Оказалось, что он собирает деньги на какую-то благотворительность, и я решил внести свою лепту. У меня с собой были деньги, которые я накопил, пока работал у отца в магазине, — чуть меньше сорока долларов. Теперь я понимаю, что это не такая уж большая сумма, но ничего другого у меня не было. Я сунул руку в карман и обнаружил, что деньги пропали.
До сих пор помню свои чувства: будто чем-то по голове огрели — мне стало почти дурно. Неверным шагом я пошел обратно к вокзалу, вглядывался в лицо каждого прохожего и пытался понять, кто мог так со мной поступить. Как будто надеялся угадать преступника, всего лишь посмотрев ему в глаза. И вот что я скажу: каждый, кто проходил мимо, выглядел так, будто мог это сделать. Возможно, конечно, мне так казалось из-за того, как я себя чувствовал, но клянусь, я не нашел в толпе ни одного честного лица.
В кухне стало тихо, только толстая серая кошка мурлыкала, прижимаясь к ножке его стула. Сарр вдруг со смущением заметил, что остальные давным-давно доели суп и ждут его.
— Вот, забирай! — велел он жене, резко отодвигая от себя тарелку. — Я наелся.
