Церемонии полностью

Пока Дебора собирала тарелки, Сарр нахмурился и отвернулся, потом нагнулся и погладил серую кошку. Кэрол выжидательно смотрела на него.

— Как ужасно, — наконец сказала она. — Вот так разом потерять все деньги! И это вечно случается с теми, у кого их и без того мало.

Джереми кивнул.

— Подозреваю, вы сели на первый же автобус до Флемингтона?

Дебора у плиты рассмеялась.

— Значит, вы совсем не знаете Сарра! — Она открыла дверцу и сунула внутрь руку с прихваткой; в духовке что-то шипело и бурлило, запах мяса стал еще сильнее. — Он ужас какой упрямый. Ни за что не сдастся без боя.

Сарр улыбнулся.

— Это уж точно. Кроме того, я настоящий осел! Мог ведь просто вернуться домой, потому что в другом кармане моих покупных брюк лежал обратный билет. Но это было бы слишком просто. Я жаждал справедливости. Возможно, Господь посылал мне знак, но я посчитал кражу проверкой. Вернулся на тротуар и какое-то время стоял и пялился на толпу. У меня была безумная мысль: может быть, удастся заметить, как карманники обчищают какого-нибудь другого ротозея. Разумеется, я ничего не увидел, — ни один вор не поведет себя настолько глупо, — но получил добрый совет. Я почувствовал, как кто-то дергает меня за рукав, опустил взгляд и увидел, что снизу на меня смотрит старый Санта. Его лицо скрывалось за бородой, но я видел его глаза, и они казались печальными. «Я видел, как украли твои деньги, — сказал он. Голос у него был тоненьким, как у старой флейты. — Двое черных мальчишек в дубленках вроде твоей. Вон туда побежали», — и указал на север, мимо вереницы баров, ломбардов и кинотеатров. Я поблагодарил старика, он пожелал мне удачи, и я пошел вдоль по улице.

Сарр умолк, когда жена поставила на стол блюдо с коричневой и шипящей ногой ягненка. За ней последовали картофель, домашнее мятное варенье его тетки Лизы и бобы, выращенные самой Деборой. Порот заметил, что Кэрол смотрит на мясо с сомнением, и предположил, что она прикидывает, во сколько оно им обошлось. Не так-то дешево, по правде сказать, особенно для человека уже в долгах, но существуют правила гостеприимства, от которых никуда не деться.

— Жаль, тогда я не мог позволить себе ничего подобного, прежде чем идти дальше, — сказал Порот, придвигая к себе блюдо, взял у Деборы разделочный нож и отрезал толстый кусок мяса. — К сожалению, у меня оставалось всего несколько центов мелочью, завязанные в платок, — ровно на одну плитку шоколада. — Он подцепил мясо и повернулся к Кэрол. — Ну-ка, давайте тарелку.

Девушка смутилась.

— Нет, спасибо. Я не ем мясо.

Сарр почувствовал укол раздражения. Так вот почему она такая худая. Дебора выглядела расстроенной.

— Кэрол, почему же ты ничего не сказала? Я могла бы приготовить сегодня что-то другое.

— Ничего страшного, — сказала Кэрол. — Не нужно из-за меня беспокоиться. Я стала вегетарианкой еще в колледже, и мне вполне хватит того, что есть на столе.

— Джереми, что же вы меня не предупредили?

Фрайерс пожал плечами.

— Я не знал. Мы ели только спагетти. И ты, Кэрол, мне ничего не сказала.

— Извини. Видимо, как-то к слову не пришлось. Ничего страшного, честное слово. Мне вполне достаточно бобов и картошки.

— Ну хорошо, — неуверенно сказала Дебора, — Если этого точно хватит…

— Вполне, — ответила Кэрол. Она явно жалела, что тема вообще возникла. — Вон, бедному Сарру пришлось обойтись всего лишь кусочком шоколада.

— Ну, это случилось только позднее, — сказал Порот, радуясь, что она вспомнила. — В тот момент я всего лишь хотел найти свои деньги. — Он осторожно разложил мясо остальным, потом себе. — Думаю, это было глупо с моей стороны.

— По крайней мере, наивно, — откликнулся Фрайерс. — Как вы собирались опознать вора? Много кто в Нью-Йорке носит дубленки.

— Я надеялся, что Господь даст мне знак. Он никогда прежде меня не подводил.

— Правда? — спросил Фрайерс. — Еще один знак?

Сарр кивнул.

— Он не отворачивается от верующих. С этой уверенностью в сердце я продолжил идти на север. Помню, что день был сумрачным и холодным, небо оставалось серым, дул сильный ветер, но на земле не лежал снег. Под землей, должно быть, было куда теплее, потому что из отверстий в тротуаре поднимались клубы пара, и все жители города вышли на улицы, бегали от магазина к магазину и разглядывали товары в витринах. Многие вещи казались настоящими дешевками, самым замечательным в них были ценники. Не могу представить, кому эти вещи вообще были по карману. Даже будь у меня деньги, я не смог бы купить ничего приличного. Тем не менее, все вокруг тащили в руках один-два тюка. Никто не улыбался. Во всей толпе не было ни одного счастливого человека, но им, должно быть, очень хотелось заполучить все эти вещи в витринах: они дрались за них, как свиньи за объедки. Видимо, так уж горожане празднуют Рождество. Удивительно, как они его не возненавидели.