Церемонии полностью

Легким взмахом лапы животное переворачивает металлический бак, крышка с грохотом падает и откатывается на несколько футов по траве.

На втором этаже женщина крепче цепляется за плечо мужа.

– Подожди, – шепчет она. – Ты слышал?

Мужчина утвердительно ворчит.

– Просто енот, – говорит он и вновь проникает в нее.

На первом этаже гость откладывает книгу и обходит гостиную, аккуратно закрывая все окна.

Животное спокойно забирается во тьму перевернутого бака. Его легкие заполняет аромат смерти. Перед ним лежит груда трупов: полевки, лягушки, змеи. Аккуратно и методично оно вспарывает мягкие гниющие тушки, сначала передними лапами, потом задними, с механической точностью измельчает плоть и втирает разложение в мех и под каждый изящно изогнутый коготь.

В сорока милях от него Старик наблюдает, вдыхает ароматы смерти, ощущает, как мерзость проникает под ногти его собственных рук. Прекрасно; это может помочь в завтрашнем деле. Немного яда никогда не помешает.

Амос Райд держал под мышкой мешок бордоской смеси от огуречной гнили, молодой Аврам Стуртевант покупал уже третью банку малатиона против неожиданного нашествия тли, а Нафан Лундт пополнял запасы патентованного средства от вредителей, чтобы избавиться от гусениц и улиток, которые успели уничтожить треть его помидоров. Местные фермеры не стеснялись обрабатывать свои поля химией, все сомнения касались исключительно финансовой стороны вопроса. Пестициды стоили дорого, но в сложившейся ситуации людям приходилось на них рассчитывать в надежде спасти хоть что-то. Год очень быстро превращался в неудачный. Это явно было видно по лицам покупателей, слышалось в их голосах.

Не радовался даже Берт Стиглер, дела у которого сегодня шли особенно бодро. Они с женой жили в основном на жалование, прибыли и потери магазина почти никак не отличали их от остальных. Кроме того, посаженные Ирмой – замужней дочерью Берта – патиссоны практически за ночь уничтожили какие-то особенно прожорливые жирные серые слизни, которые никогда раньше не водились в округе.

– Слыхали, что стряслось у Вердоков? – спросил Стиглер, пробивая покупку Аврама Стуртеванта.

– Я был так занят собственными полями, что не знаю даже, что там творится у других, – ответил Стуртевант.

– Так я расскажу, – рявкнул с другого конца помещения Нафан Лундт. – Корова лягнула Лизу в голову, когда та попыталась выдоить из нее хоть каплю молока.

– Да что ты говоришь! Господь милосердный, как она себя чувствует?

– Поганенько, – сказал Лундт. – Кое-кто считает, что она не дотянет до воскресенья.

– Мы все молимся за нее, – добавил Амос Райд. – Ничего другого не остается.

– Мы тоже будем молиться, – сказал Стуртевант. – А мой брат об этом знает?

– Сейчас сам у него и спросишь, – заметил Стиглер, который смотрел на улицу сквозь сетку на двери. – Вон он идет.

На крыльце раздались тяжелые шаги Иорама. Он был высоким, представительным мужчиной с тяжелыми черными бровями и черной бородой. Но сегодня он казался бледным и больным.

– Да, – сказал он, услыхав о том, что случилось с Лизой, – я как раз пойду к ним этим вечером, чтобы молиться с братом Адамом и их дочерью, – в голосе Иорама звучала тревога, но по краткости ответа было ясно, что его беспокоит что-то другое.

– А как себя чувствует сестра Лотти, – спросил Райд, – в такое нелегкое для нее время?

– Полагаю, не хуже, чем следовало ожидать, – с мрачным видом ответил Иорам.

– Честно сказать, я ожидал от нее большей стойкости, но… – он пожал плечами. – Видимо, ребенок уж больно крупный. Роды будут тяжелыми. Но мы с Лотти все примем со смирением. Какова воля Господня, так и случится.

Он двинулся вдоль полок, рассматривая хозяйственные товары; мужчине было в новинку выбирать товары, которыми до беременности занималась его жена. Оказавшись в соседнем проходе, Иорам столкнулся нос к носу с Лундтом, единственным мужчиной, который мог сравняться с ним ростом.

– Приветствую, брат Иорам, – сказал Нафан. – Мы с Анной молимся за сестру Лотти.

Иорам коротко кивнул.

– Это хорошо, брат Нафан. Сейчас нужно молиться как никогда.

– Истинная правда, – откликнулся Лундт. – Слыхал, какая беда стряслась вчера у Хама Стадемайра? И такое же творится совсем рядом со мной, у Вафуила Райда. Никогда не видел столько змей вместе – будто в земле Тофет. Старик Вафуил вовсе отказывается выходить из дома.

– Это пройдет, – ответил Иорам. – Все на свете проходит. – В его голосе не было особой надежды.

– Конечно, – продолжал Лундт, следуя за ним вдоль полок. – Господь заботится о богобоязненных. Но если сложить все, что случилось… – Он начал загибать толстые пальцы: – Поговаривают, что по дороге до Аннандейла появилась собачья свора, которая бросается на всех, прямо как Фенкелевский кобель вчера. А что случилось с бедной сестрой Лизой… – Он покачал головой. – И наверняка это не в последний раз, потому что все коровы у Вердоков как взбесились.

– И у Матфея Гейзеля тоже, – сказал из-за прилавка Стиглер. – Говорит, они вот-вот снесут дверь амбара.