Дни на Церере быстро сложились в привычный ритм. Каждое утро я просыпалась с восходом Лето, нашего местного солнца. После лёгкого завтрака и обязательной получасовой прогулки по окрестностям базы я приступала к работе.
Моя магистерская диссертация о высших нервных реакциях у ксено-растений постепенно обретала форму. Я тщательно анализировала данные, собранные во время полевых исследований, сопоставляя их с теоретическими выкладками. Каждый день я старалась написать хотя бы страницу, даже если это были всего лишь черновые наброски.
Работа над незаконченными статьями родителей занимала особое место в моем расписании. Я выделяла на это строго определенное время, стараясь не погружаться в воспоминания слишком глубоко. Это было непросто, но я чувствовала, что завершение их исследований — мой долг перед их памятью.
Профессор Сильва часто заглядывал ко мне, проверяя прогресс и давая советы. Его поддержка была неоценима, хотя иногда мне казалось, что он слишком осторожничает, опасаясь перегрузить меня.
— Юлия, не засиживайтесь допоздна, — говорил он, заглянув в лабораторию вечером. — Отдых также важен, как и работа.
Я благодарно кивала, зная, что он прав. Указания доктора Чен были четкими: не более восьми часов работы в день, обязательные перерывы каждые два часа, никаких ночных бдений в лаборатории.
Альфина и Хан тоже не оставляли меня без внимания. Мы часто работали вместе, и их энтузиазм был заразителен. Альфина могла часами рассказывать о своих экспериментах с местной флорой, а Хан всегда был готов помочь с анализом данных.
— Эй, Юлия, взгляни на это! — воскликнула однажды Альфина, показывая мне необычный образец. — Кажется, у этого вида развивается новый тип симбиоза с местными микроорганизмами!
Мы провели несколько часов, изучая это явление, но когда таймер напомнил о времени отдыха, Альфина первая отложила инструменты.
— Продолжим завтра, — сказала она твердо. — Здоровье важнее.
Я была благодарна за их заботу и поддержку. Постепенно я научилась находить баланс между работой и отдыхом. Вечерами я часто гуляла вокруг базы, наблюдая, как меняются краски церерского заката. Иногда мы с коллегами устраивали просмотры фильмов или играли в настольные игры.
Помимо основной работы, я создала себе отдельный проект. Я изучала свои способности. Каждое утро начиналось одинаково — я брала образец крови, тщательно анализировала его на уровень гормонов и других биомаркеров. Затем следовал детальный геномный анализ, я искала малейшие изменения в своей ДНК, сравнивая текущие данные с базовыми, установленным до моего первого контакта с полисами.
Я фиксировала каждое колебание в уровнях серотонина, дофамина, окситоцина и других нейромедиаторов, пытаясь найти корреляцию между их концентрацией и интенсивностью моих способностей к коммуникации с полисами. Особое внимание я уделяла участкам генома, которые, как я подозревала, были модифицированы ксено-ДНК. Эти исследования были утомительными и порой разочаровывающими — изменения были настолько тонкими, что их едва можно было уловить даже с помощью самого современного оборудования. Но я не сдавалась, понимая, что ключ к разгадке природы моих способностей и, возможно, к более глубокому пониманию полисов, кроется в этих микроскопических изменениях моей биологии.
Так же я поступила не очень красиво, но у меня не было другого выхода, я не хотела пока афишировать ЭТИ свои исследования. Я хотела проверить, есть ли в ДНК других учёных ксеногены, вроде моего, ведь профессор Сильва, Хан и Альфина работали на Церере более пяти лет. Они пили местную (хоть и очищенную) воду, дышали местным воздухом, вдыхали пыльцу, растили овощи на местном грунте. Я хотела узнать, попадает ли ксеноДНК в организм иным путём кроме орального.
Я собрала волосы коллег и засунула их в анализатор.
Медленно, но верно, я чувствовала, как возвращаются силы и энергия. Мои исследования продвигались, а панические атаки становились все реже. Я знала, что впереди еще много работы, но теперь я была уверена — я справлюсь. Ведь я снова была дома, на Церере, среди людей, которые заботились обо мне и верили в меня.
Наконец, я разобралась с самыми срочными текущими делами и решила провести эксперимент, который планировала уже давно. После обеда я взяла портативный анализатор радиочастот и отправилась на прогулку в лес.
Выбрав уединённое место среди серебристо-зелёных Isaacus Asimostris, я активировала прибор и замерла в ожидании. Через несколько минут я почувствовала это — лёгкое покалывание на коже, словно от статического электричества. А затем пришли голоса:
— Вот выступает дева, что родом из племени древних Титанов,
Ступает легко, не тревожа земную священную твердь.
Взор её светел и ясен, и помыслы чисты, как воды,
Древнее знание с новым несёт она в дар для смертных.
Я быстро записала услышанное в свой планшет, стараясь не упустить ни слова. Анализатор тихо попискивал, фиксируя радиоволны.
— Слушайте, братья, как песнь её сердца звучит величаво,
Ритмы живые пульсируют в персях прекрасной девы.
