— Юлия, ты невероятна, — сказала она. — Только ты можешь предложить такое с абсолютно серьезным лицом.
Я почувствовала, как мои щеки пылают от смущения.
— Я просто… это первое, что пришло мне в голову, — пробормотала я.
Профессор Сильва внезапно рассмеялся, громко и искренне.
— Ох, Юлия, — сказал он, вытирая выступившие от смеха слезы. — Вот за это я тебя и люблю. Твой нестандартный подход всегда освежает.
На наш смех пришёл Август:
— А где вы все? Стол уже накрыт.
После неловкого момента с моим неожиданным предложением, атмосфера в лаборатории заметно разрядилась. Мы все переместились в гостиную, где нас ждал накрытый стол.
Профессор Сильва, казалось, помолодел на несколько лет. Я давно обращала внимание, как он меняется от настроение. Это просто завораживало. Его глаза блестели, когда он начал вспоминать мои первые дни в лаборатории.
— А помните, как Юлия однажды перепутала образцы и чуть не вырастила гигантский гриб прямо в инкубаторе? — смеялся он, а я почувствовала, как краснею от смущения и смеха одновременно.
— О да! — подхватил Хан. — А как она пыталась объяснить это тем, что полисы «попросили» её это сделать?
Все рассмеялись, а я попыталась защититься:
— Эй, между прочим, я была права насчет полисов!
Альфина подняла бокал:
— За Юлию и её «странные» идеи, которые оказываются гениальными!
Мы выпили, и я почувствовала, как меня переполняет тепло от любви и поддержки этих людей.
Внезапно Хан повернулся к Августу:
— А ты, космический рейнджер. Порадуешь нас своей музыкой?
Август смущенно улыбнулся:
— Ну, если вы правда не против…
— Давай, милый, — подбодрила я его. — Ты же взял с собой синтезатор. Хочу хвастаться, какой ты классный!
После небольших уговоров Август согласился. Он достал свой компактный синтезатор и начал играть. Мелодия была нежной и немного меланхоличной, идеально подходящей для этого вечера прощания.
Пока Август играл, я оглядела комнату. Профессор Сильва слушал с закрытыми глазами, легкая улыбка появилась на его губах. Хан и Альфина сидели рядом, держась за руки. Я почувствовала, как в моём сердце растёт нечто тёплое — от счастья, от благодарности, от осознания, как много значат для меня эти люди.
Когда музыка закончилась, мы все аплодировали.
— Браво! — воскликнул профессор. — Теперь я понимаю, почему наша Юлия выбрала именно тебя, Август.
Мы все рассмеялись, а я почувствовала, как Август сжимает мою руку под столом.
Вечер продолжался, наполненный смехом, воспоминаниями и планами на будущее. Мы обсуждали мои новые проекты, последние открытия профессора, даже шутили о возможном «усыновлении» Хана.
Когда пришло время прощаться, я почувствовала легкую грусть, но также и огромную благодарность. Эти люди были моей семьей, моей поддержкой, моими учителями.
— Спасибо вам, — сказала я, обнимая каждого по очереди. — За всё.
— Приезжай почаще, — сказал профессор Сильва, крепко обнимая меня. — И не забывай свою старую лабораторию.
— Как я могу, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
Когда мы с Августом наконец ушли в выделенную нам комнату, я чувствовала себя переполненной эмоциями — счастьем, любовью, немного грустью, но больше всего — благодарностью за этих удивительных людей в моей жизни.
— Это был прекрасный вечер, — сказал Август, обнимая меня.
— Да, — согласилась я, прижимаясь к нему. — Идеальное завершение нашего отпуска.
— Вообще-то, отпуск ещё не закончен, — напомнил мне муж. — Вернёмся на Деметру, и нам надо сходить кое-куда.
Я даже забыла про сон:
— Куда?
— Я взял билеты на премьеру новой пьесы, — посулил Август. — И ещё я приглашаю вас, сходить со мной в филармонию, я хотел бы кое-что послушать.
Конечно же я согласилась!
Засыпая той ночью, я думала о том, как мне повезло иметь такую семью — и ту, что я нашла здесь, на Церере, и ту, что мы с Августом только начинали создавать.
…только в моей душе был маленький червячок сомнения… Имею ли я право на всё это, чем со мной делятся другие люди? Этой любви, тепла, радости. Имеет ли право такое чудовище как я быть счастливой?..
Интерлюдия: Долг. Семь лет назад.
Август стоял у окна в кабинете Децимуса, глядя на ночные огни Деметры. За его спиной отец неторопливо наливал виски в два бокала.
— Я не буду пить, — холодно сказал Август, не оборачиваясь.
— Как знаешь, — Децимус пожал плечами и отставил один бокал. — Но ты ведь пришел не затем, чтобы просто полюбоваться видом?
Август резко развернулся:
— Я пришел сказать, что ты получаешь от меня информацию в последний раз. У меня есть служебный долг.
— Служебный долг? — Децимус усмехнулся, делая глоток. — А как насчет других долгов, сын?
— Не называй меня так, — процедил Август сквозь зубы. — Ты потерял это право много лет назад.
— И все же, — продолжил Децимус, словно не заметив его слов, — я помню один долг, который до сих пор не погашен. Лечение твоей матери было… недешевым.
Август почувствовал, как его лицо каменеет:
— Ты сам сказал тогда, что я ничего не должен возвращать.
