— Конечно, — Децимус улыбнулся той самой улыбкой, которую Август ненавидел с детства. — Ведь мы семья. А семья должна помогать друг другу, верно?
— Не смей, — голос Августа стал опасно тихим. — Не смей использовать память о маме для своих манипуляций.
— Манипуляций? — Децимус картинно поднял брови. — Я просто напоминаю о семейных ценностях. Кстати, как поживает мой старый друг Питер? Давно не виделись с ним. Надо спросить его, как служится моему сыночку…
Август в два шага преодолел расстояние до стола и оперся на него кулаками:
— Если ты хочешь меня подставить — давай. Мне нечего терять.
— Тише, тише, — Децимус поднял руки в примирительном жесте. — Я просто забочусь о благополучии семьи. Всей семьи. Включая твоих сестер. Кстати, Нонна недавно спрашивала о тебе…
— Хватит, — Август выпрямился, его лицо было белым от гнева. — Пусть твои дочери держатся от меня подальше.
— Почему ты такой холодный? — Децимус покачал головой. — А разве мы не одна семья, сын? Разве кровь — не самые крепкие узы?
— Кровь? — Август горько усмехнулся. — Ты вспомнил о крови, когда она тебе понадобилась. Когда тебе нужен был кто-то внутри рейнджерской службы. Кто-то, кто… мог бы сливать тебе нужную информацию для твоей корпорации.
— Я вспомнил о крови, когда твоя мать умирала, — голос Децимуса стал жестче. — Когда ты пришел ко мне за помощью. И я помог, не так ли?
Август на мгновение прикрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями.
— Да, помог. И с тех пор не упускаешь случая напомнить об этом. Но есть вещи важнее долгов, отец. Есть вещи, которые нельзя купить или продать.
— Например? — Децимус откинулся в кресле, разглядывая сына с холодным интересом.
— Например, совесть, — Август направился к двери. — Просто хватит.
— Подумай хорошенько, сын, — голос Децимуса догнал его у самой двери. — Зачем ты пытаешься разорвать все связи?
Август остановился, не оборачиваясь:
— Знаешь, что самое страшное, отец? Что ты действительно считаешь себя заботливым родителем. Что все эти манипуляции для тебя — просто способ «защитить семью».
Он открыл дверь:
— Но я больше не тот мальчик, которого можно купить красивыми словами о семейном долге. Ищи другого исполнителя для своих грязных дел.
Уже выходя, он услышал тихий смех Децимуса:
— Мы еще поговорим об этом, сын.
Август захлопнул дверь, чувствуя, как дрожат руки. Он знал, что это не конец. Что отец не оставит его в покое.
Каждый день приносил что-то новое, но не все шло гладко.
Первые признаки того, что наша работа выходит за пределы научных кругов, я заметила случайно. Просматривая новостную ленту во время обеденного перерыва, я наткнулась на статью в популярном научно-популярном журнале «Галактические горизонты». «Эмпаты среди нас: научная фантастика или реальность?» — гласил заголовок.
Сначала я отмахнулась, решив, что это очередная сенсационная выдумка. Но, начав читать, поняла, что автор каким-то образом получил доступ к части наших предварительных результатов. Статья была написана в духе осторожного оптимизма, но уже поднимала вопросы, которые мы сами еще только начинали обсуждать внутри команды.
В течение следующей недели тема эмпатов начала появляться в все большем количестве изданий. Кто-то писал о потенциальных преимуществах для общества, другие предупреждали о возможных рисках. Социальные сети наполнились спекуляциями и теориями заговора.
Кульминацией стал выпуск популярного ток-шоу «Лицом к лицу с будущим», где известный ведущий Ирис Новак посвятил целый час обсуждению эмпатов. Он пригласил группу экспертов — психологов, этиков, футурологов — но, к моему удивлению и тревоге, ни один из них не был непосредственно связан с нашим проектом.
Я помню, как сидела перед экраном, наблюдая, как люди, не имеющие полного представления о нашей работе, выдвигают предположения и делают выводы. Некоторые были близки к истине, другие — абсолютно фантастичны. Но все они формировали общественное мнение.
На следующее утро мне позвонил Питер. Его голос звучал напряженно:
— Юлия, видели вчерашнее шоу? Нам нужно действовать. Общественность требует ответов, а политики начинают проявлять интерес. Если мы не возьмем ситуацию под контроль, нас просто сметут волной спекуляций и страхов.
Я согласилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мы всегда знали, что однажды придется выйти из тени лабораторий и встретиться лицом к лицу с обществом. Но я не думала, что это произойдет так скоро и так внезапно.
— Что вы предлагаете? — спросила я.
— Пресс-конференция, — ответил бывший капитан. — Мы соберем ведущих ученых, этиков, представителей общественности. Дадим им возможность задать вопросы, высказать опасения. А мы предоставим факты, объясним суть нашей работы.
Я сглотнула. Мысль о том, чтобы стоять перед камерами и отвечать на сложные, возможно даже враждебные вопросы, пугала меня. Но я понимала необходимость этого шага.
— Хорошо, — сказала я. — Когда?
— Чем скорее, тем лучше. Я уже связался с организаторами. Обсуждение можно провести через неделю.
