Питер вошёл в кабинет Августа без стука, держа в руках планшет с данными. Его лицо было мрачным, а движения напряжёнными. Август поднял взгляд от документов и сразу понял — что-то серьёзное.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Питер, активируя шифратор и блокировщик прослушки. — Конфиденциально.
Август отложил работу и жестом пригласил сесть. Но Питер остался стоять, словно готовясь к бою.
— Данные с нейрорегистраторов, — он положил планшет на стол. — Я поручил команде проанализировать показания за последние полгода. Обычная проверка, рутина…
Он замолчал, и Август почувствовал, как холодок пробежал по спине.
— И что они нашли?
— Твоя жена, — Питер с трудом подбирал слова, — она постоянно фонит. Постоянно, Август. Каждую секунду, каждую минуту. Высокочастотное эмпатическое излучение, которое влияет на всех в радиусе… примерно пяти километров. Мы не замечали этого раньше, но новая версия регистраторов более чувствительная…
Август медленно откинулся в кресле. Его лицо не выражало удивления — только усталость.
— Я знаю.
Эти два слова повисли в воздухе как приговор.
— Ты знаешь? — голос Питера стал опасно тихим. — И давно?
— Года три, наверное. Может, больше, — Август потер переносицу. — После рождения Томаса я как будто очнулся начал анализировать, замечать… странности. Слишком много совпадений. Слишком много людей, готовых ей помочь. Слишком хорошее отношение от них даже ко мне. Слишком много дверей, которые открываются сами собой. Чёрт побери, она подружилась с моими сёстрами!
Питер вздрогнул, но не отступил:
— И ты молчал?
— А что я должен был сделать? — в голосе Августа впервые появилась горечь. — Вскрыть её мозги? Подключить к блокатору?
Питер начал расхаживать по кабинету.
— Ты понимаешь, что это означает? Все наши решения, вся поддержка проекта, все восторженные отзывы… Черт, даже мои собственные чувства…
— Твои чувства настоящие, — перебил его Август. — Она не меняет эмоции, она их… усиливает. Выводит на поверхность то, что уже есть внутри. Вычленяет главное. Если бы ты не доверял ей изначально, никакое влияние не заставило бы тебя поддержать проект.
— Это демагогия, и ты это знаешь, — Питер остановился перед столом. — Разница между усилением и созданием эмоций часто неразличима. Где граница между помощью и манипуляцией? Она буквально околдовала всех.
Август встал и подошёл к окну. Внизу, в университетском саду, студенты сидели на скамейках, читали, смеялись.
— Знаешь, что я заметил? — сказал он, не оборачиваясь. — Рядом с ней люди более спокойные и доброжелательные. Они проявляют больше доброты, больше понимания.
— А если она кому-то навредит? — голос Питера был полон фрустрации. — Если её влияние заставит кого-то принять неправильное решение? Если кто-то пострадает из-за искажённого восприятия реальности?
Август медленно обернулся. Его глаза были полны боли, которую он так тщательно скрывал все эти годы.
— Тогда больше всех пострадает она сама. Ты же знаешь Юлию. Если она узнает, что невольно кому-то навредила… это сломает её. Окончательно и бесповоротно.
— Поэтому ты молчишь?
— Поэтому я молчу, — Август вернулся к столу и посмотрел на данные регистраторов. — Смотри на цифры, Питер. Её излучение стабильно, предсказуемо. Она не теряет контроль, не наращивает мощность. Она просто… существует. Как полис на Церере… только человек.
— Но люди имеют право знать…
— О чём? — Август резко поднял голову. — Что конкретно ты хочешь всем рассказать?
Питер опустился в кресло, внезапно постаревший на несколько лет.
— Я не знаю. Честно говоря, я просто не знаю. Этика эмпатии — это минное поле. Неверный шаг — и всё летит к чертям.
— Хочешь правды? — Август сел напротив. — Я провёл анализ. Сравнил решения, которые принимал до знакомства с ней, и после. Статистически значимой разницы нет. Я всё так же осторожен, всё так же рационален.
— А если она узнает?
— Тогда она попросит блокатор. И мы потеряем не только её способности, но и её саму. Ты понимаешь, почему она держится? Почему не бросит всё и не улетит на свою Цереру изучать полисы… и… как она говорит — «петь с ними»? Потому что думает, что нужна нам всем. Она не сможет быть собой без этого всего… Не может нас бросить.
Питер долго молчал, изучая данные на планшете.
— И что ты предлагаешь?
— Ничего. Абсолютно ничего, — Август взял планшет и заблокировал его. — Мы продолжаем следить за показателями. Если что-то изменится — реагируем. А пока… пока позволяем ей быть собой.
— А совесть?
— Совесть — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — Август встал. — У нас трое детей-эмпатов, проект мирового значения, мы буквально создаём новый вид людей, и она единственная, кто может направлять развитие этого вида разумных существ. Её психическое здоровье важнее нашего морального комфорта.
Питер медленно поднялся, его лицо было мрачным.
— Надеюсь, мы правильно поступаем.
— Я тоже надеюсь, — тихо ответил Август. — Каждый божий день.
Глава 50
