Утром за завтраком я положила перед Марком вырванную из привезённых мной блокнотов страницу. Отцу они больше не пригодятся, но не пропадать же добру. Брат прочитал, поднял брови, залучился сначала беспокойством, потом любопытством, потом подумал и кивнул. Я забрала бумажку и сложила её в свой карман.
За едой мы едва обменялись парой ничего не значащих фраз, а, подкрепившись, вышли из купола и пошли прогуляться. Стоило нам ступить на траву, как хор был тут как тут, заведя своё любимое «Вот идут Титаны, земли сотрясатели…»
Я только покачала головой и вздохнула. Я уже начала привыкать к этим галлюцинациям.
Когда мы достаточно удалились от купола брат спросил:
— Итак, о чём ты хотела переговорить? И вообще, что за игры в шпионов с этими записочками.
Я дёрнула плечом:
— Я просто ни в чём не уверена. Перед нашим разговором я хочу тебе кое-что продемонстрировать, чтобы ты убедился, что твоя сестра полностью съехала с катушек.
— Да ладно, я всегда это знал, — буркнул Марк и заслужил тычок кулаком в бок. — Не тяни, выкладывай, что на этот раз.
Я сжала кулаки и выпалила:
— Я вижу и чувствую эмоции людей.
Марк только пожал плечами:
— Ну да, ты ж человек.
Так, неверная формулировка.
— Я реально вижу это глазами. Для меня это как свечение, — я замешкалась, не зная, как ему объяснить то, что мне интуитивно понятно. — Давай, я просто покажу. Ты стоишь здесь, смотри на меня.
Я отошла от него на пять шагов, повернулась к нему спиной и скинула с себя верх комбинезона, обнажая руки и плечи.
— Юлия, это что за⁈ — начал было мой брат.
— Это чтобы ты понимал, что я не использую уловок, зеркал или приборов, — огрызнулась я. — А так же у меня нет глаз на затылке. Прими любую позу, я постараюсь принять такую же.
— Ммм… ладно, — я прямо чувствовала как он пожал плечами.
Закрыв глаза, я попыталась расслабиться и вызвать то особое состояние всеобъемлющего видения. Я везде, я смотрю, мы смотрим… Как же это сделать?.. Само не выходит, наверное, надо настроиться на общую волну… Стоит ли запеть, как хор? Почему бы и не попробовать.
«Вот Титаны стоят», — мысленно произнесла я, стараясь подражать сопровождающим меня голосам, и тут же почувствовала отклик.
«Могучие! Страшные!» — тут же подхватил хор, унося меня за пределы моего тела.
Я снова была вокруг. Мы с благоговением взирали на двух великанов, замерших посреди серебристой опушки. Большой Титан искрясь оранжевым любопытством поднял руки вверх, и маленькая Титанида почти сразу повторила за ним. Потом отставил одну руку вниз, она тоже сменила позу. Большой присел, маленькая присела. Большой сложил руки у себя между ног, и маленькая Титанида возмущённо рявкнула:
— Убери руки оттуда, болван!
Большой Титан полыхнул удивлением.
— Да ты грёбаный человек-рентген! — заорал он.
— А я тебе о чём⁈
Я открыла глаза и выдохнула. Голова кружилась и ноги дрожали от напряжения, как будто я бежала стометровку. Я оделась обратно, и опустилась на землю. Марк плюхнулся рядом, искрясь любопытством:
— И давно это началось?
Я вздохнула:
— Похоже, что по прибытию, но самый пик был, когда мы… — я сглотнула. — Когда мы искали… родителей. Я долго думала, что это такое, но похоже мой мозг воспринимает чужие эмоции и запах гормонов как огоньки.
— Охренеть, у меня сестра — телепат. Теперь ты реально яйцеголовая, — Марк запнулся.
Он был не дурак, дураков не берут в космические рейнджеры. Да, он выбрал не научную карьеру, но это не делало его глупцом и тупым качком. Он умел делать выводы.
— Короче, из-за твоих новых способностей у тебя возникли подозрения, — наконец, заключил он. — Ну давай, профессор Ксавье, удиви меня, кто убийца.
Я вздохнула.
— Я воспринимаю эмоции как свечение, Марк, а тогда… у водопада, когда прибыл Виктор? Это он пришёл третьим, когда вы с Владом дали мне лекарство.
Брат задумался, почёсывая свою шевелюру, и быстро ответил:
— Сразу после нас, — он заметил выражение моего лица и нахмурился. — Ты думаешь это он?
— Он светился нехорошей радостью, — сказала я. — И потом на похоронах тоже, как будто был чем-то очень доволен.
— Юлия, — вздохнул Марк. — Послушай себя. Да, ситуация дерьмовая, да, у всех нервы на пределе. Но это не повод подозревать всех и вся. Виктор — друг нашей семьи. С чего бы ему желать зла родителям?
Я упрямо наклонила голову:
— Не знаю. Но то, как он себя ведет… Марк, я чувствую — здесь что-то нечисто. Слишком много совпадений, слишком много недомолвок. Как будто от меня что-то скрывают.
Брат внимательно посмотрел на меня. В его глазах боролись сомнение и желание поддержать.
Я продолжила:
— Вы так и не нашли камеру с вездехода родителей, не так ли?
Марк нахмурился:
— Мы даже не все обломки до сих пор собрали. Ты хоть представляешь, как это сложно, — он слова осёкся. — Таааак. Ты думаешь, что-то было на камере.
Я кивнула:
