В тишине раздавался треск дров, которые, скорее всего, стали уже тлеть за то долгое время, пока он наблюдал за манящей игрой огня. Руки сами потянулись к нему, ведь теплый цветок был очень красив. Костер словно зазывал к себе своим танцем, своими маленькими, похожими на звездочки искорки, своим теплом, желающим окутать с ног до головы. Но взяв в руки один из пылающих угольков, он почувствовал дрожь в руках: всё вокруг стало сереть и стираться пред ним, словно всё превратилось в пепел. Он не хотел отпускать этот яркий цветок и побежал за его остатками вглубь, в самую тьму.
Тук-тук, тук-тук… Сердце с силой билось в груди, будто бы желая вырваться из оков ребер, которые стискивали его, как пленника. Взамен, мышечный орган начинал жечь кожу, руки, глаза. Оно сопротивлялось, билось и рвалось наружу. Но сквозь боль, подняв горящие глаза, он заметил, что в темноте стали появляться очертания коридора. Мрачные и темные стены давили со всех сторон. Или же наоборот? Он казался таким маленьким, таким никчемным в этом доме, который поглощал его, словно дикий зверь свою жертву.
– Ты чудовище! – произнес женский голос за дверью, из которой лился маленький лучик света. Сделав вдох, он подошел ближе к этой двери и взглянул в замочную скважину. И даже через эту маленькую щель он почувствовал жар, и хохот людей. Желая увидеть всё более четко, он присел на колени и оперся о дверь, которая со скрипом открылась, и Май, вывалился с глухим звуком на улицу, где стояла большая толпа людей… Он стал вспоминать…
Темнота окружала его уже очень долго время. Запах сырости и плесени стал привычным. Единственный огонек, который был в этом месте, это маленькая щелочка в старой, деревянной двери. Несколько веков юноша, чье лицо было закрыто тяжелой, железной маской, наблюдал за внешним миром. И то, он мог лишь встать на колени, чтобы хоть на немного приблизиться к свету. Руки были окованы железными наручниками, полностью закрывавшие кисти, которые были настолько тяжелые, что юноша почти всегда держал их у земли. Звук цепей стал для выросшего мальчика мелодией, напоминавшей, кто он есть… Монстр, чудовище, выродок.
Проходя сквозь толпу, Май крепко держался за голову, готовую разломаться на две части от такого гула. И всё это время он не мог понять: откуда шел такой нестерпимый жар? Казалось, что всё вокруг становилось всё более и более замедленным. Смех и злобный хохот окружал его со всех сторон прежде, чем он поднял голову к тем, кто вызвал его…
Рядом с мальчиком к столбам были привязаны истерзанные рыжеволосые девушки. Все они плакали и истекали кровью, моля о пощаде.
– Заткнись, уродка! – крикнула одна женщина, кинув в молодую девушку камень. Она попала ей по лицу, и глаз девушки заплыл. Но она старалась держаться как можно дольше, чтобы не закричать.
К костру ближе всех стоял мужчина с длинной бородой и черным, изодранным одеянием. В одной из жилистых рук он держал факел.
– Уничтожим нечисть, покончим с ними, избавив Англию от ведьм! – крикнул он, высоко подняв факел над головой. Толпа стала хором кричать, поднимая кулаки вверх:
– Сжечь, сжечь, сжечь!
Крик молодых девушек разносился по всей округе. Они кричали, кровь на их теле начинала спекаться. Рыжие волосы девиц загорелись восхитительным костром, обжигая голову и лицо. Они кричали, кричали и кричали. А толпа, словно дикие звери, с жадностью смотрела на «представление»…
