Давид прикрыл дверь и поскорее удалился от кабинета отчима. Возможно, сейчас он навсегда испортил их и без того сложные отношения, но, сожаления Давид не испытывал. Ему показалось, что он сбросил с себя сложный и тяжкий груз. Сердце наполнилось радостью, ему хотелось кричать, каждая клеточка мозга осознавала, что это первый шаг к долгожданной свободе. Он шел к направлению холла, он подпрыгнул и задел рукой, свисающею с потолка зеленую лиану. Ему хотелось просто веселиться.
Давид поднялся к себе в комнату. Он открыл окно, и морской ветер с прятался за тонкими занавесями, шевеля их легкими покачиваниями. Давид подошел к роялю. Он всегда передавал свои эмоции и переживания на инструменте.
— Что же для вас мода? — Приветливая блондинка повернулась к Виктории Сафиной. Сегодня перед камерой, президент компании «Политра», выглядела особенно неотразимо: глаз из темного стекла фиксировал каждый миг ее лучезарного лица. Шел прямой эфир в утренней программе «Доброе утро», и Виктории очень хотелось зарядить людей у телевизора, радостью и хорошем настроением.
— Мода — это смысл моей жизни. Я создаю не просто красивые вещи, но и наполняю ее своей единственностью и неповторимостью. Мода живет по своим законам.
— Эти законы вам известны, — улыбающаяся ведущая.
— Да. Эти законы известны всем, кто хоть раз смоделируют себе платье или костюм.
— Молодые поклоннице, вашего журнала, очень интересует вопрос: появиться ли на обложке журнала ваш сын Давид Сафин?
Виктория рассмеялась.
Экран погас.
Елизавета Петровна Шелковская отключила телевизор, нажав на кнопку пульта. Она продолжала смотреть на темный экран, а тонкая, старая рука сжимала трость. Краем глаза старуха заметила, что промелькнула тень, но не повернулась.
— Черт, возьми! — Послышался мужской голос, затем звук бьющегося предмет. По-видимому, он задел в полумраке комнаты столик или напольную вазу. Елизавета Петровна посмотрела на дверь. В комнату вошел высокий мужчина. Она проследила за его движениями поверх края чашки, которую поднесла к губам, своей изящной рукой с перламутровыми, длинными ногтями.
Она знала его давно. Денис Маслов, в свои тридцать лет, не добился ничего, пытался открыть фирму, но не смог найти достаточно финансов, пытался устроиться на престижную работу, но и здесь его одолевала лень. Стройный загорелый, элегантно одетый, он имел успех у всех представительниц престарелого женского пола, чьи кошельки могли позволить красиво жить и не работать. От него исходила сила хищника, смелого и ненасытного бессердечием человека. Его лицо было красивым, но и в тоже время грубым. Квадратный подбородок, прямой нос — воплощали его сильный характер и твердую решимость, в любых своих действиях. Он, был олицетворением мужской красоты с атлетической фигурой, широкими плечами с волосами темными, как его костюм. Его прямые волосы не были уложены, и челка спадала на черные глаза.
Елизавета Петровна протянула к нему руку, когда он подошел. Денис поздоровался и присел напротив.
— Доброе утро, Денис, — Она смотрела ему в глаза.
— Доброе, — Он кивнул.
— Я рада тебя видеть. Как твое настроение? Ты, уже чувствуешь вкус предстоящей победы?
— Да. Пока все идет по задуманному плану. Ни у кого не возникло никаких подозрений.
— Замечательно! — Шелковская усмехнулась.
— Все, что мы решили, весь продуманный план, я приведу в действие, но вы не забывайте об обещанном.
— Мы не уточняли гонорар, Денис!
Наступило молчание, и Денис остро посмотрел на собеседницу.
— Ты получишь всю компанию Виктории Сафиной, этого не достаточно? — Шелковская не боялась его. Она давно потеряла страх перед людьми. Ее душой владела, ненависть и месть. Злобные силы завладели ее разумом и уже диктовали свои желания.
— Девушка! — Денис был кроток. — Девушка, что живет в вашем доме.
— Лаурита, дочь Павла, моего сына.
— Чушь, — заключил жестко Денис и его губы растянулись в ухмылки. — У Павла родился сын. Вы забываете, Елизавета Петровна, одну маленькую сторону. Мой брат — Олег Аверсов, и мы с ним сами забирали Анжелину из роддома. Потом, ваш внук таинственно исчез, а через три года вы удочерили эту девочку. Кто она?
— Моя племянница. — Шелковская опустила глаза.
— Сколько ей лет? — Денис был похож на следователя.
— Ты задаешь слишком много вопросов. — Елизавета Петровна поднялась с кресла.
— Я хочу познакомиться с ней поближе.
— Она, еще ребенок, ей только пятнадцать лет. Зачем тебе несчастный ребенок? Она сирота, ее родители погибли!
— Странное совпадение, пропавшей дочери Сафиных было бы сейчас столько лет. Дети быстро растут. — Усмехнулся Маслов.
— Не в этом случае, — Шелковская открыла дверь. Денис резко поднялся.
— Мои условия. Это — девочка!
Шелковская закрыла дверь и устремила на Маслова высокомерный взгляд. Она уперлась двумя руками о трость и прищурила глаза.
— Я подумаю, Денис, подумаю.
— Я слишком вас хорошо знаю, чтобы доверять словам. Мы заключим с вами документальную сделку.
— Что?
