Экберт схватил нарушительницу за руку и грубо потащил вниз по лестнице.
– Отец! Больно, – девушка громко закричала. Чугунная пятерня короля крепко сжимала тонкое предплечье.
– Твои выходки мне уже надоели, Матильда! Считай, что благодаря своим проделкам ты только что лишила работы четырёх первоклассных охранителей. Живи теперь с этим. Бесстыжая!
– Я ничего плохого не сделала! Что мне может угрожать в стенах дворца? Я уже не маленькая девочка. Отпусти! – Матильда с силой дёрнула рукой и вырвалась из цепких клещей отца.
Епископ с интересом разглядывал взъерошенную девчонку. Такая молодая, а кровь кипит похлеще, чем у трактирских забияк. Яблоко от яблони не далеко падает. Вся в отца.
– Я прикажу отвести тебя в покои. Себастьян! Где ты там! Быстрее!
Сквозь закрытые двери послышалось шарканье – дворецкий спешил на зов короля, не жалея туфель. Створки с шумом распахнулись и ударили в стену. В библиотеке с полки упала книга.
– Я не нуждаюсь в сопровождающем. Я не собака, чтобы меня вести за поводок! – девушка яростно сверкнула глазами. Дворецкий замер, решив не нарываться. Король долго сверлил взглядом дочь, потом отвернулся к окну и спокойным голосом произнёс:
– Ты ведёшь себя отвратительно. Мне стыдно за тебя. Возвращайся в свою комнату. До конца месяца ты лишена всякого общения, в том числе и с мастером шпаг. Прочь!
Матильда какое-то время стояла. Реакция отца ввела её в ступор. На ресницах проступили слёзы. Так и не дождавшись, когда отец обернётся, девушка сорвалась с места и помчалась по мраморному залу.
Когда звуки шагов стихли, Экберт обернулся и пристально посмотрел на каждого. Налил. Выпил. Раскурил почти потухшую сигару.
– Прошу прощения господа. В моей семье тоже бывают проблемы. Как вы поняли, что наверху кто-то есть, епископ?
Брюмо не успел открыть рот. Король ответил за него.
– Знаю, знаю. Можете не отвечать. Спасибо. Вы только что наглядно продемонстрировали свои возможности. Инспектор Жерар, введите пожалуйста нашего нового коллегу и друга в курс дела. Расскажите о шлюхе-убийце, противниках пара, Собирателе, странных телах в затопленных катакомбах под городом и так далее. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.
Аудиенция закончилась через пять часов. Прежде чем приступить к работе, епископ принял решение навестить старого знакомого на юго-западе королевства. Обговорив с Экбертом детали, Брюмо взял неделю, чтобы подготовиться к новой для него работе.
Епископ стоял в дверях, когда король окликнул его. Брюмо обернулся. Захмелевший Экберт поднял бокал вверх и торжественно произнёс:
– Добро пожаловать в Министерство Тайных дел, епископ!
***
Матильда понуро брела по узкому мостику, соединяющего между собой два дворцовских крыла. Да, она виновата перед отцом, но ведь ей тоже приелось сидеть взаперти! Жизнь проходит где-то рядом, а она прозябает в четырёх стенах.
Опасаясь потерять единственную дочь, король полностью оградил её от внешнего мира, лишив радостей жизни. Но почему он так жестоко поступил с ней?
Возле каменного портала, за которым начинались жилые помещения королевской семьи, на коленях стоял монах. Он пытался собрать в корзину раскатившиеся тыковки. Матильда прошла бы мимо, но увидела на его спине горб, плохо скрываемый складками рясы. Старик орудовал правой рукой, левая кисть, торчащая из рукава, была неестественно изогнутой и походила на сухую корявую ветку.
«Наверно он нёс на кухню овощи и споткнулся» – девушка посмотрела на деревянную калитку, расположенную у дворцовой стены. За ней спуск в небольшой огород – там выращивались свежие овощи и фрукты для королевской семьи.
– Позвольте, я помогу Вам, – Матильда припала на колено и принялась собирать овощи. – Вы несёте это на кухню? Я Матильда, а как Ваше имя?
Стоящий полубоком старик повернулся. Выцветший капюшон почти полностью скрывал его лицо. Видны были лишь потрескавшиеся уста. Матильда вздрогнула – вид заячьей губы испугал её.
– Вашим прелестным ушам не должно слышать моё имя, принцесса. Позвольте, – монах протянул руку-ветку и коснулся оголённого плеча девушки. От лёгкого прикосновения у Матильды закружилась голова. Запахло луговыми цветами. Васильки. Ромашки. Ноги принцессы подкосились, и она в беспамятстве осела на мостовую.
***
– Ваша Милость! Беда! Ваша Милость!
Экберт с трудом разлепил тяжёлые веки. Он сидел за столом, положив голову на скрещённые руки. Часы показывали половину двенадцатого. Скоро полночь.
– Ваша Милость! Проснитесь! Беда! Ваша Милость!
В зал аудиенций вбежал взмыленный дворецкий, держа в руках накидку Матильды. Он подбежал к столу и устало облокотился о столешницу.
– Беда, Ваша Милость. Беда. Ваша дочь… она пропала. Обыскали всё крыло. Ничего. Только это, – Себастьян протянул шелковый платок с инициалами дочери короля.
Сторожевой дирижабль графства Фарсекс пересёк оборонительные рубежи Галифаста и направился к воздушному порту. За последнюю неделю столица королевства преобразилась. Теракты противников пара прокатились и здесь, хотя видимых разрушений не наблюдалось ни в самом городе, ни на его окраинах.
