Первоначально казалось, что замысел может найти свое киновоплощение. Но Соколов увлекался все больше и больше, вокруг главной героини появлялись все новые и новые персонажи, множились ответвления сюжета. Труд разрастался, превращаясь в масштабное полотно. А время шло. Мир кино изменился до неузнаваемости, и в нем уже не находилось места Виктору Соколову. Теперь, после его кончины, роман о Матильде и ее мужчинах достиг своего читателя.
Император Александр III, заложив руки за спину, стоял подле высокого окна своего кабинета. Сквозь причудливый морозный узор виднелось бледное небо, подернутое нитями золотисто-оранжевых облачков. В ожидании восхода солнца в поднебесье таял серп луны.
У чугунной ограды запрягали раскормленного битюга. Возле копыт мерина дерзко и бесстрашно прыгали снегири, вспархивая на розвальни, устланные сухой соломой, клевали овес. Топорща крылья, прожорливые птахи бились друг с другом за каждое зернышко и вдруг, словно по чьей-то команде, взметнулись в морозную бездонную синь.
С ветвей разлапистого дуба сыпануло снежной пылью. Это дряхлый ворон плавно покачивался на ветке. Император хорошо был с ним знаком.
Похоже, что и ворон признал императора. У ворона была прекрасная память; он хорошо помнил и всех хозяев этого дворца, и все события, что произошли здесь за двести без малого лет.
Дочь Петра Великого, выполняя волю своего отца, построила каменный дворец и подарила его своему любовнику графу Разумовскому. На самом деле он был никакой не граф, а певчий придворного хора. И не Разумовский вовсе, а Розум. Из хохлов. Имел серебряный голос. Соловьем заливался. То ли песней задел душу, то ли еще чем-нибудь… А может, и не душу, а плоть. Ведь царица даже обвенчалась с певчим. Правда, потом документы куда-то пропали: их то ли утопили в озере, то ли сожгли. Ворон был моралистом и осуждал разнузданную «царицу Елисавет». Такие шумные маскарады закатывала! Любила рядиться в военные костюмы. Обтянется бесстыдно атласными штанами – стыд и срам!
Странный этот Аничков дворец. Вроде награды за мужскую силу, которую вручали своим любовникам распутные императрицы. Так, следующая государыня, Екатерина Великая, подарила его фельдмаршалу Потемкину. Ворону Екатерина сразу не понравилась. Уж очень жестокая. У ворона был недостаток – чрезмерное любопытство. Однажды императрица с фельдмаршалом что-то горячо и страстно обсуждали, то и дело переходя на шепот. Видно, собирались кого-то в очередной раз укокошить. Само собой, ворону ужасно хотелось подслушать, но заговорщики говорили тихо, и ворон, сгорая от любопытства, спланировал на плечо фельдмаршала. Екатерина завопила, фельдмаршал попытался свернуть ворону шею, и тут, конечно, пришлось выпустить когти. Потемкин, вскрикнув, разжал пальцы, ворон взвился вверх. Кружевная рубаха фельдмаршала покрылась кровавыми пятнами, и вскоре уже бежал к нему с вытаращенными глазами лейб-лекарь… После этого происшествия из сада Аничкова дворца слышались на всю округу беспорядочные ружейные выстрелы. Императрица приказала истребить всех ворон в близлежащих парках.
Это было тяжелое время. Ворон себе места не находил. Тянуло к дворцу, душа просила праздника, но перелететь через чугунную ограду ворон не решался. Смотрел издали, как вспыхивают праздничные фейерверки, как отблески радужных огней отражаются в темных дворцовых окнах… Желтели неровным светом лишь несколько боковых окон, там предавались любовным утехам царица с фельдмаршалом. Любопытство птичье было столь неистребимо, что порою, промокнув под дождем, подолгу смотрел ворон немигающим взглядом на эти окна. Все пытался угадать, когда же любовники угомонятся и погасят свет. Уже светало, а приглушенный свет в желтом окне все не гас. Силен был, видно, фельдмаршал. Не только в баталиях.
А потом надолго погасли фейерверки, и уже не гремела музыка в саду. Стало безлюдно. Казалось, навсегда заброшен Аничков дворец. Стал он складом императорского имущества. Хотя назывался благородно – Кабинет Его Императорского Величества. Так бы и стоял дворец сиротливо, если бы император Александр I не подарил его своей сестре. Той самой, которая будто сказала, когда ее сватали с юным Наполеоном, что она лучше выйдет замуж «за последнего русского истопника, чем за этого корсиканца». Так ли оно было, толком никто не знает, но только во дворце вновь зажглись люстры, и с качающихся ветвей ворону хорошо было видно мельканье танцующих пар…
Потом хозяйки не стало видно, а Аничков дворец заняли молодожены – будущий император Николай I и его жена. Государь вывез ее из Пруссии, она стала российской императрицей Александрой Федоровной.
