Ворон видел много красоток, но равной первой петербургской красавице Наталье Гончаровой никого не было. Один умный и европейски образованный ворон был в нее влюблен и хорошо знал эту прелестницу. Вернее, ее мужа, камер-юнкера. Обещал познакомить. Когда супружеская пара показалась близ парадного входа, мудрый ворон, увидев их, так раскаркался, что трудно было его понять. И все же кое-как сумел объяснить: рядом с прелестью небесной красоты – обезьяноподобный муж. Поэт. Наш ворон не поленился, заглянул в окно, где в разгаре был шумный бал. Император кокетничал с женой поэта, а Пушкина он не заметил. Но, приглядевшись, увидел его в углу. Злющий стоял. Правда, потом, через несколько лет, ворон его хорошо разглядел: пышные бакенбарды, сидит у окна с государем. В руках книга. Огонь в камине… Прошло совсем немного времени, и ворону довелось печально кружить на Мойке. Видеть толпы перед окнами… Многие плакали…
Аничков дворец не раз был охвачен пожаром, и едкий дым стелился над деревьями, клубился над застывшим каналом. Постоянно что-то строилось и перестраивалось… Много легенд и историй связано с Аничковым дворцом, но то, что довелось самому видеть и пережить в последние годы, особенно близко сердцу старого ворона. С его точки зрения, нынче во дворце поселилась большая любовь. А началась она с великой печали…
… В курортном городке на юге Франции умирал в расцвете юношеских лет наследник российского престола Николай, старший сын императора Александра II. На столике – груда уже бесполезных лекарств. Его невеста, урожденная принцесса датская Дагмар, вконец обессилевшая от ночных дежурств, с темными кругами под глазами, не отходила от него. Бедного юношу ждал трон Российской империи. А вместо этого – хлад могилы. Последняя воля наследника была обращена к младшему брату – цесаревичу Александру. Просил, чтобы его невеста стала женой брата. К этому времени младший брат был безумно влюблен во фрейлину своей матери и решительно не мог принять наказ старшего брата. Тогда император Александр II в яростном гневе пригрозил сыну: в случае отказа от женитьбы лишит его трона. Сын готов был отказаться от царской короны. Назревал грандиозный скандал, на всю Европу… И все же пришлось цесаревичу Александру ехать со слезами на глазах в проклятую Данию. Эту часть печальной истории ворону рассказали. Дальше видел все своими глазами. Хорошо помнил, как чистили и драили Аничков дворец перед въездом молодой супружеской пары – цесаревича Александра Александровича и его молодой жены, урожденной принцессы датской Дагмары, ставшей в России после принятия православной веры великой княгиней Марией Федоровной.
Моросил теплый дождик и одновременно светило солнце. Медленно вкатывалась в парадные ворота карета с золотыми орлами на дверцах. Рослый, недюжинной силы цесаревич протянул широкую ладонь, и на нее легла маленькая ладошка его жены. И по тому, как молодожены посмотрели друг на друга, старому ворону стало ясно, что во дворце отныне поселилась большая любовь. Ворон разволновался. С трудом перелетел на другую ветку. Воспоминания о молодоженах теснили грудь… Какая прекрасная пара! Первенца назвали Николаем, в память рано ушедшего старшего брата. Хорошенький, смахивал на девочку. Едва подрос, сразу заинтересовался воронами. Пытался попасть камнем. Но силенок не хватало, чтобы угодить в птицу.
В последний раз взглянув в окно, за которым виднелся император Александр III, ворон, словно прощаясь, сделал плавный круг возле окон его кабинета, перелетел через ограду и плюхнулся на бронзовую голову императрицы Екатерины Великой.
Император, проводив долгим взглядом ворона, усевшегося на памятник, мучительно пытался вспомнить фамилию балетного артиста, чем-то похожего на этого ворона. Такой же хмурый и дряхлый. Этаким клювом нос. Его еще очень привечали дед и отец. Мазурку лучше его никто не танцует… Говорят, в Европе такого нет. Как же его фамилия? Так и не вспомнив, император невольно задержал взгляд на бронзовой колеснице. Фронтон Александринского театра просвечивал сквозь заснеженные кроны высоких деревьев. Император любил драму. Балет надоел. Вместо «Баядерки» пошел бы с удовольствием в Александринку. В зале – разночинцы, мелкие чиновники, путейцы, доктора. Докрасна отбивает ладоши галерка. Курсистки, студенты, гимназисты. Вот чем жива Россия молодая. Конечно, и здесь время можно потерять на какой-нибудь пустячок или переводную пьесу. Император старался не пропустить ни одной премьеры своего любимого драматурга Островского… Как это он такие слова находит, диву даешься. Сидишь, и будто сам побывал в купеческом доме, или же, к примеру, в департаменте…
