— Шесть человек... Раз груз государственный, то свидетелей оставлять нельзя. Это минимум шесть трупов, и не дай Бог еще кто-нибудь на дороге в этот момент мелькнет... Перегружать контейнеры из одного транспортного средства в другое не имеет смысла, поэтому нельзя стрелять самим и нельзя позволять открыть стрельбу сопровождению, чтобы не повредить машины... Какие ограничения?
— Никаких. Ты должен доставить груз точно в указанный тобой срок.
— А ты с Воронежем напрямую связан?
— Зачем это тебе?
— Затем, что точный срок доставки я могу сообщить не ранее чем за сутки, а из Москвы выйду с запасом времени,
Чтобы с ориентироваться на месте. Нужен какой-то простой способ связи, чтобы заказчик знал, когда меня встречать.
— Я дам тебе все координаты заказчика вместе с характеристикой автокаравана. Но будет лучше, если ты все-таки свяжешься с ним не лично, а через моего курского пред-ставителя. Видишь ли, я не стал представляться — дело серьезное, и будет лучше, если в случае провала заказчик не сможет назвать исполнителя, а мой представитель ведь может и переехать... Я и тебе не советую называть свое имя или прозвище.
— Хорошо. Технически этот заказ выполним.
— С необходимым реквизитом я помогу, но список ты должен предоставить мне не позже завтрашнего утра. Еще один нюанс — для тебя это дополнительный стимул. Расчет будет производиться по другой схеме. Ты получишь тридцать процентов вместо обычных пятнадцати. В пересчете на деньги это около миллиона.
Саша длинно и изумленно присвистнул. Миллион — это звучит весьма заманчиво, тем более, что за обычную вылазку он получал во много раз меньше. Но обычных вылазок и случалось полтора десятка за месяц... Надо же, ему раньше и в голову не приходило, что лекарства могут быть такими дорогими.
— Мне все понятно. Я пошел?
— Да. Вечером позвонишь.
Саша вышел на улицу. Снаружи ветер швырял в лицо горстями мокрого снега, и он натянул капюшон. Около его машины стояла вишневая «шестерка» Соколова, рядом — сам Мишка, Яковлев, ВДВ и Серега. Вот и чудесно: весь штаб будущей ясеневской группировки в сборе, никого не надо вызывать. А налет на автопоезд лучше провести с од-ними ветеранами — к ним он притерся до конца.
* * *
Прищурившись на серое декабрьское солнце, Алексей неожиданно подумал, что летом здесь должно быть необыкновенно красиво. Наверное, даже красивее, чем в Запорожье, хотя город располагался всего в десятке километров к югу. Поля зеленые, придорожные посадки серебристо-
Изумрудные, и по обе стороны — разноцветные украинские села... А какие женщины в этих селах!
По иронии судьбы он ни разу не проезжал Симферопольскую трассу летом. Двадцать лет бегает «дальним боем» — и ни разу летом. Зато зимой — обязательно. И в этом мотеле его давно запомнили. С каким бы экипажем он ни ехал — администратор всегда узнает. И поселяет в один и тот же номер. Вроде как второй дом у него появился.
На крыльцо вышел Юрка, недовольно посмотрел вокруг. Юрка всегда всем недоволен, он был законченным пессимистом, и даже тогда, когда все шло просто замечательно, настороженно ждал неприятностей. Но вместе с тем лучшего партнера по каравану Алексей не знал. Во - первых, Юрка был старым и опытным водилой. А во-вторых, из его хронического пессимизма как-то очень логично вытекала осторожность. Юрка всегда был готов к худшему и всегда старался от этого худшего подстраховаться. Надежным он был человеком, вот что.
— Пора? — спросил Алексей, глядя на небо.
— Да-а, нечего тянуть. А то до Харькова засветло не добежим.
Не торопясь, они дошли до стоянки; их машины, точнее «Шкода» Алексея, заметно выделялись новизной и ухоженностью среди фруктовозов-частников. Алексей прогрел двигатель, вывел тягач на трассу; Юркин «МАЗ» примостился позади — ага, не понравилось ему вчера идти «впередсмотрящим».
Кряхтя, в кабину забрался тучный Володька-экспедитор, за ним легко поднялся охранник Ремир. Алексей протянул уже было руку к рычагу КПП, когда сообразил, что лучше справить кое-какую нужду сейчас, чем останавливаться через двадцать километров, когда будет невтерпеж.
— Сейчас приду, — кивнул он Володьке.
Спустился вниз, вразвалку зашагал к мотелю. По дороге ему пришло в голову, что неудобно просить молоденькую секретаршу в мотеле, чтобы она пустила его в номер или в служебный туалет. Поэтому, дойдя до здания, свернул за угол. Облегчившись, решил сократить путь и пройти через стоянку.
Его ленивые размышления были прерваны резкими криками хотя и на русском языке, но с характерными гортанными интонациями. Интересно, с кем на этот раз сцепились «черные»? Между собой по-русски лаяться не стали бы. Надо глянуть.
