У всех он еще будет позировать, но наедине с собой — нет. Он любит жизнь. Нет, конечно, попытаться он попытается, для него это будет делом чести, и если выберет вид мгновенной смерти — а в наших условиях это только пистолет, потому что высота его третьего этажа не смертельна, — то умрет. Поэтому, Андрей, когда будете отводить его домой, разрядите ему пушку и заберите все патроны. Все остальные способы — не мгновенные, он успеет сам повернуть назад. Ту же веревку, к примеру, он просто оборвет. — Помолчав, он добавил: — Но это первый и последний раз, когда я сквозь пальцы смотрю на подобные выверты. В дальнейшем все истерические выступления типа запоев будут караться. Причем я придумал способ, который удержит вас от этих шагов. Неустойка, как я понял, уже никого не пугает — у всех денег до хрена. Я буду делать хуже. Три месяиа психбольницы под охраной своих же. Мозги на место встанут раз и навсегда. Плюс к тому, что за эти три месяца никаких заработков, естественно, не будет. Так что если захочется забыться, настоятельно рекомендую подумать о последствиях.
ВДВ выругался, вздохнул.
— Дон-Кихот хренов... Вот хороший парень, во всем могу положиться на него, доверяю, как себе. Но как у него переклинит — так хоть стой, хоть падай. Был человек, стал миссионер.
— А что, уже было нечто подобное? — спросил Саша.
— Ну да. А за что его Дон-Кихотом прозвали? Вот именно за это. Зато, что с ветряными мельницами воюет. Был случай один, еще в Афгане, в самом начале. Тогда на чальство отдало приказ, - между нами говоря, действительно не всякому под силу его было выполнить, тоже не слишком моральный приказ, — и Яковлев взбунтовался. Правда, кончать с собой не пытался, просто отказался выполнять. На «губе» посидел... В разведку-то его из - за этого случая не взяли, а вовсе не из-за рожи его заметной, как ему сказали. Сентиментальный слишком.
Саша пожал плечами.
— Ничего страшного, отойдет.
— Ты думаешь, что он после этого будет работать по - прежнему?
— Уверен. Пару недель посидит дома, подумает о жизни,
Потом я его к Мишке отправлю, Мишка ему быстро мозги на место поставит...
...Путь до Москвы Валера помнил сквозь мутную пелену тяжелого медикаментозного сна безо всяких видений. Его дважды или трижды будили, и он никак не мог понять, почему ВДВ так заинтересован в том, чтобы Яковлев пописал в придорожных кустиках? Ему что, самому от этого легчало? Яковлев ничего не хотел, никаких кустиков, он спал на ходу и постоянно норовил справить нужду против ветра. Заботливый ВДВ успевал повернуть его в другую сторону, Валера сонно бормотал: «Спасибо», и в следующий раз все повторялось.
Потом были огни ночной Москвы, собственный подъезд, дверь квартиры. С него сняли наручники, но замок открывал все тот же ВДВ — Валера не мог удержать ключи в непослушных пальцах. Он даже на ногах не стоял — повис на Славке. Его посадили на кровать, парни ходили по квартире, что-то искали. Славка спросил:
— Валер, ты разденешься сам или тебе помочь?
Яковлев кивнул, расстегнул штаны, встал, чтобы снять их. Голова закружилась, в глазах потемнело, он рухнул плашмя на пол и лежал так, не изъявляя желания подняться. Но ребята не отставали — вот упрямцы, что им от него нужно? Раздели его, засунули под одеяло, и Валера даже не слышал, как они ушли.
Окончательно проснулся он только на следующие сутки к вечеру, в общей сложности проспав более сорока часов. Злость его здорово поуменьшилась, как и решимость немедленно свести счеты с жизнью, но настроение оставалось предельно подавленным. Противно было вспоминать, как Цезарь перехитрил его; к самому себе он ничего, кроме презрения и отвращения, не испытывал.
На телевизоре лежала пачка «четвертных». Откуда они там взялись? Ах, ну да, ВДВ говорил, что они нашли в машинах приличную сумму й, естественно, тут же разделили ее на всех — в договоре не шла речь ни о каких ценностях помимо груза, поэтому все, что они нашли сверх заказа, принадлежало им самим. И деньги, лежавшие на телевизоре, — его, Яковлева, доля. Пересчитал — много, дальнобойщики собирались капитально закупиться. Собирались... В ушах звоном отдались крики девочки; Валера застонал,
Схватившись за голову. Нет, этот голос будет преследовать его до смерти.
Не раздумывая, он метнулся к тайнику, где держал «кольт». Та-ак, теперь ясно, что искал ВДВ в его квартире: ни одного патрона не было. Позаботились, черт бы их побрал... Автомат, конечно, тоже разряжен; замысловато выругавшись, Валера оделся, глянул на часы. Время позднее, водку сейчас только у таксистов на перекрестке можно взять. В Ясеневе не работали водители таксопарков, опекаемых Беляевомппп, поэтому Валера приготовился к дикой переплате. Взял самую большую спортивную сумку, какая у него имелась, сунул в карман всю пачку денег с телевизора — чтобы основательно затариться.
Конечно, нормальной водки у них не было — только польская. Валера хотел пройтись еще в одно местечко, но передумал: у этой польской дряни есть уникальное свойство в определенный момент полностью отшибать мозги. Это было именно то, в чем он остро нуждался.
