Артур не произнес ни единого классического оскорбления, даже «мусора», «легавые» и «менты» в его лексиконе отсутствовали, не гнул пальцы — играл роль главаря в со-ответствии с духом времени. Весь его тон, каждая фраза были пропитаны таким презрением, издевательства оказались настолько тонкими, что менты их хорошо чувствова-ли, а придраться не могли. Артур показывал им, что считает себя аристократом, а их — плебеями. Они ярились, не находя в себе умения хотя бы казаться достойными про тивниками, будучи бессильными поставить его на его истинное место — уголовник, бандит, отщепенец, отбросы общества. И еще больше их злила роскошная обстановка квартиры, недоступная им. Интересно, сколько из них в глубине души хотело бы побывать на месте Артура в пике его карьеры? Сколько хотело бы располагать такой же не показной, а действительной властью? Вертеть людьми, как марионетками, быть способными купить весь мир, наслаждаться лестью и преклонением тех, кто никогда не сможет взлететь высоко, идти по распростертым телам, по склоненным в угодливом поклоне спинам, как по ковру... Быть тираном, необузданным диктатором... Ведь не так много людей приходят работать в милицию, чтобы поддерживать закон и порядок, большинство — чтобы их уважали или хотя бы считались с ними. Они идут за видимостью власти, которую дают форма и оружие, за уверенностью в себе, которой многие лишены от рождения... Артур, сидевший в кресле с коньячным бокалом в одной руке и с сигарой в другой, был окружен царской роскошью, он сам добился власти и во время задержания даже подавлял волю пришедших за ним. Лишенный всего, он оставался правителем. Сколько ментов задумалось о том, правильный ли они сделали выбор, если криминал дает осуществление
Всем честолюбивым помыслам, — а ведь каждый считал себя не менее сильным, чем Артур, забывая о том, что такая сила воли дана единицам и что в криминале есть «быки» и «шестерки»... Сколько из них, жгуче завидуя преступнику, вымещали на нем ярость за собственное ничтожество? Кто-то нашел в себе силы подавить зависть, постараться стать выше своих слабостей, но таких оказалось мало, и никому из них до конца жизни не было дано забыть Артура...
А он видел их насквозь. Он демонстрировал, что убийца может стать выше их: Артур начисто был лишен зависти, этого ядовитого и разъедающего душу чувства. И они приходили в бешенство уже потому, что бандит разоблачил их сокровенные желания, тс, которые они прятали даже от себя, и смеялся над ними.
Артура препроводили в Бутырскую тюрьму, мгновенно загудевшую, как пчелиный улей. Там почва была подготовлена основательно, Артура Джордано — как на прощание окрестил его Маронко — уже ждапи и в подлоге уличать не стали. Все стукачи исправно докладывали, что взяли именно лидера бслясвской группировки, а не подставное лицо, к Артуру относились с должным уважением. Те, кто знал истинное положение дел, язык за зубами держали крепко.
А Организация вернулась к прежней жизни. Все крутые личности Москвы знали, что беляевских разгромили, но не до конца. Чтобы проверить их боеспособность, на их тер-ритории было совершено несколько налетов; все выпады были без особого труда отбиты командой, чей лидер представлялся союзником Ученого. Кто он, узнать не удалось — он всегда был в маске. Несмотря на явную способность союзника удержать ситуацию под контролем, Ученый и его «офицеры» решились на достаточно неожиданный и беспрецедентный шаг. Они объявили аукцион для лидеров «черной дюжины» — крупнейших группировок Москвы, в число которых входила и беляевская.
Лидеры «черной дюжины» были оповещены, что Ученый, дабы сохранить силы и средства, намерен разом... распродать львиную часть своих зон. Идея понравилась — в самом деле, зачем драться? В конечном счете разборки обходятся дороже торгов. Дипломатия и мафии не чужда; и
Бандиты не станут стрелять, пока есть шанс добиться своего путей мирных переговоров. Истинная цена крови очень высока. Это и оружие, и взятки, и риск «засветиться», и похороны, причем часто хоронят не тех, кого следовало бы... К тому же на аукционе, поскольку соберутся все лидеры, можно будет обсудить и другие наболевшие вопросы.
